Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».

Magic Europe: Sommes-nous libres?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » НАСТОЯЩЕЕ » Сухая выжимка негодования на старте [15.05.1952]


Сухая выжимка негодования на старте [15.05.1952]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Сухая выжимка негодования на старте

Tom Riddle & Chantal Rosier
Место, время: Париж, 15 мая 1952

[indent] Кто сказал, что обязательно надо подружиться? Никто вообще ничего не говорил. В нынешние века не принято.

0

2

[indent] Том раздражался, но на вечера ходил. Не хотел, но ходил. Рад бы избегать, но ходил. Ибо понимал, что лучшее средство для того, чтобы не уйти в себя - это попасть в эпицентр скопления раздражителей. Свет, шум, вычурность, показуха, лицемерие - всё то, с чем мужчина так хорошо ладил, но что буквально выводило его сейчас, грузило, ложилось давлением на плечи и голову. Просто потому, что направлено не в ту сторону - на магглов, на страх, на молчание; и потому, что сам Том не направлен был не на что, так и балансируя на грани своей личности, если отобрать у него все раздражители, яды, настойки и прочие, при любых условиях сомнительные "стимуляторы бытия". А всё-таки.
[indent] Никто компанию в его походе на высокий вечер этой недели Наследнику не составлял. Он так ничего и не писал Ребекке, так и не приглашал Бланш, и даже Маркуса за старую мужскую компанию - даже его не звал, хотя кто, как не представитель Британии, вписался бы в это всё как влитой. Вместо того он любезно принял приглашение троюродного кого-то там Леруа и двоюродного кого-то там кому-то там Розье, короче говоря, месье и мадам Д'Жуань. Реддл сейчас почти как диковинный зверь среди скучающей публике: молодой, загадочный, вышедший из темноты и словно бы туда готовый вернуться, так ещё и в такое громкое дело вляпался, так еще и извинения Аврората получил; к тому же, у кого ещё в родственниках мог затеряться обскур, даже теоретически? Даже если и не родственником оказался вовсе, как показало исследование. То-то же. Мужчина чувствовал, как его обсасывают, но не испытывал по этому поводу ничего выразительного. Для дела полезно, а остальное... а остальное всегда оставалось неизменным. Люди лишь люди, даже волшебники чистой крови и разума не без изъянов. Черту бытия обычным человеком, в конце-то концов, один лишь Наследник и переступил. Четыре раз крестражами, неистовое количество раз в Практике Искусств, ещё один, конечный, там, в той драккловой камере Азкабана... Мысли вновь задержались на том моменте, а когда честно не травивший себя ядами уже второй день Реддл вернулся "в мир", то обнаружил, что донёс себя на внутренних призраках прямиком в зал. И даже успел ввязаться в разговор. Снова. Или это его увязали в него. Снова. Или что-то ещё. В который раз.
[indent] Волшебник не без скепсиса, но с искренним порывом понять, что пытался донести один и з собеседников, вслушивался в озвучиваемые слова. Словил себя на наблюдении: сегодня здесь много родственников Розье. Жаль, сам Оливер так и не добрался до Франции. Возможно, это бы что-то изменило (имейся бы, конечно, что менять).
[indent] - ... Не сочтите за грубость, господа, но во мнении каждого из Вас меня неизменно удивляет одна вещь: почему Вы считаете, что в той трагедии замешан волшебник ? - его взгляд никогда не относился к тем, что можно долго и без нервов терпеть. Особенно в последнее время. Особенно с учётом болезненного, едва ли вообще свойственного живому человеку цвета лица поверх подаренный природой красоты. Недолгое молчание, компания кругом стала сплошным вниманием. Разных оттенков. - Природа обскурии такова, что часто ей не нужно внешнее воздействие, - в своё время один и тот же чудом доживший до своих лет обскур показал это и в Штатах,  и в Европе. Неужели ещё тогда никто ничего не понял?  Реддл не удивлялся, впрочем. Так и знал.
[indent] - Месье, - прокашлялся в кулак один из участников беседы за пятьдесят, - Вы считаете, что французский Аврорат настолько некомпетентен? Вы на свободе,  разве не это свидетельство воцарившей справедливости процесса.
[indent] - Я считаю,  что Аврорат любой из стран, занявшихся этим делом, неправильно трактует природу события, не давая своей компетентности выразиться на практике. В этом случае факт того, что я мог бы сейчас находиться в Азкабане, не изменил бы ничего, кроме поставленной неверно точки на том, что может повториться снова.
[indent] - Вам были принесены извинения, что значит признание ошибки, что в таком случае может требоваться ещё...
[indent] - Дело не во мне. Аврорат компетентен достаточно, чтобы признавать свои ошибки и помнить о здравом смысле. Однако этого недостаточно,  чтобы понять суть проблемы и уберечь магическое сообщество. Это то, что меня волнует. Стало бы моё заключение гарантом общественной безопасности, я был бы не против принести такую жертву на алтарь мира волшебников.
[indent] - Хотите ли Вы сказать,  месье Реддл, что виноват Аврорат? Общество? Мы? - вот и ещё один собеседник, молодой и гордый. Держался из последних сил.
[indent] - Напротив.
[indent] - Это как же так, кто тогда?
[indent] - Кто угодно,  но не волшебники. Ни разу за всю историю наше общество не заставляло собратьев скрывать магию в себе.  Это не наша вина.
[indent] Кажется,  кое-кому стало понятно, к чему клонит британец. Какая не осторожная идея, острая,  так не принято. Вмешался третий.
[indent] - ... Господа, Вы ведь ещё не пробовали это великолепное эльфийское вино? Позвольте о Вас позаботиться, - мужчина с улыбкой и учтивостью удалился. Правда, ему повезло обнаружить рядом с собой, почти за спиной, некую молодую особую.  Это выглядело как выход? Возможно. Реддл пока лишь молчанием и ничего не выражавшим взглядом мутных чернющих глаз подпитывал своеобразную атмосферу  (между интересом,  возмущением, желанием знать и страхом за то, что услышат), пока отошедший волшебник оживленно не отвел британца чуть в сторону,  касаясь его спины.
[indent] - Вы ведь ещё не знакомы с моей племянницей, не так ли? Зря, ох зря! Она чудесна, - и не вызывал таким образом ничего, кроме скепсиса. Британец вообще постепенно начинал раздражаться,  только пока ещё держа себя в руках. - Том Реддл,  моя дорогая. Наш почтенный гость, ты знаешь о нём,  непременно, - улыбка, а волшебник все так и наблюдал за цирком. Пялился (буровил взглядом) на мужчину до тех самых пор, пока этикет не сказал,  что надо переключиться на даму. - Расскажешь ведь месье о семейном деле,  не так ли?
[indent] И был таков. Ладно. С Тома не станет.

0

3

- Безусловно, дядя, для чего же я еще здесь, - Шанталь адресовала родственнику вежливую улыбку и перевела взгляд на гостя, с которым давно желала познакомиться лично: - А вы симпатичный. Мне нравится ваш подбородок. И весь ваш вот этот образ – то, что я как раз ищу на новую линейку одежды.
Ее тон был совершенно серьезен, а новый знакомый вряд ли был проницателен настолько, чтобы разглядеть хитринку в ее глазах.
Отчасти Шанталь лукавила: хогвартскую колдографию, где был запечатлен Том в окружении друзей, не так давно ей показывал Оливер. Тогда ей понравился его серьезный взгляд и не понравился почти детский восторг брата, который, казалось, не мог найти в своем загадочном друге ни одного недостатка.
Шанталь и Оливер не поддерживали отношений, все их общение сводилось к редким семейным собраниям в пору детства, когда еще не было возможности прибегнуть к благовидному предлогу для отлынивания от вежливых целований с многочисленными тетушками и дядюшками. Да и во время этих встреч весь их список дел сводился к выдумыванию новых шалостей, цель которых - подразнить обожаемую сестрицу Друэллу и ее прыщи. Однако была какая-то общность характеров, узнавание себя в другом, которые не давали тоненькой ниточке, протянувшейся между ними, порваться через года.
И в один момент Оливер заявился на пороге ее дома и в своей нахальной простоте потребовал «морального убежища». За те неполные две недели, спустя которые он уехал за границу кочевать по очень-важным-делам, они сблизились так, как не смогли бы сблизиться, прожив десять лет под одной крышей.
Как позже думала Шанталь, в этом не было ничего необычного: Оливера вконец доконали Друэлла (нетрудно было догадаться, почему) и тесные британские рамки, а сама она никак не могла смириться с фактом, что в их семье во время ее учебы произошло пополнение, и в одночасье она перестала быть всеобщей любимицей.
Письма от Оливера Шанталь хранила в своем будуаре за портретом Вольтера, зачарованном на открывание тайника только ей одной. К слову, вне всяких сомнений, он умер волшебником и, будучи портретом, изрядно доставал ее своими идеями, пока она не додумалась нанять художника, который зашил ему рот. В письмах они с братом не упоминали имен, а зачастившие в поместье совы только радовали чету Розье, полагавшую, что их дочь наконец снизошла до переписки с ухажерами. Никто не мог ничего узнать.
А Шанталь начала ловить себя на том, что она плохо формулирует мысли. Иначе как еще объяснить то, что кристально ясное понимание ошибочности идей брата никак не хотело превращаться в такое же кристально ясное его выражение? Она знала и про Джима Кроу, и про суфражисток, могла цитировать бессмертную декларацию Линкольна. Она понимала, что Оливер – все эти идеи – все это неправильно, но не могла ухватить причину, и с каждым письмом эта причина ускользала от нее все дальше и дальше.
И все больше и больше росло убеждение, что ее пытаются к чему-то склонить, окружить восклицательными знаками и кляксами, на которые брат не обращал внимания в порыве вдохновения, не оставить другого выхода, кроме как смириться и признать чужую правоту. Которую она, когда не осталось больше ничего, не хотела принимать – из принципа.
«Ты просто не знаешь его лично, ты не знаешь его близко. Если бы ты только могла встретиться с ним, выслушать, мне не пришлось бы тратить столько чернил».
И вот Шанталь стояла перед «ним», одетая в прекрасное мятное платье собственной работы, чуть улыбалась и приводила внутренние щиты в полную боевую готовность. Нет, ей было интересно – о нем говорили в газетах и все такое прочее – но ей было и страшно, очень страшно и за Линкольна, и за суфражисток, и за свой комфортный мир. Поэтому Шанталь была настроена весьма воинственно, и нацелилась на то, что, как ей казалось, она умела лучше всего: на вежливое унижение противника. float:right
- Знаете, - она аккуратно взяла со стола с угощениями бокал того самого эльфийского вина, о котором упоминал ее дядя, и сделала глоток, - мой брат, Оливер, много рассказывал о вас и ваших, ммм, идеях. Но я никак не могу взять в толк одну простую вещь – почему у такого умного, талантливого волшебника никогда не было…девушки? Хотя стойте, можно я предположу, я немного разбираюсь в психологии.
Шанталь изобразила горячий исследовательский интерес: – Это все потому, что ваша мать отказалась от вас, и вы переносите детскую травму в реальную жизнь. Я угадала?
Шанталь смотрела на Реддла с такой же ровной улыбкой, как смотрела на собственную мать, забывающую ответить на ее вопрос – так она была поглощена укачиванием новой дочери.

Отредактировано Chantal Rosier (8 декабря, 2017г. 21:07)

0

4

[indent] Может быть, зря. Зря Том пришёл сюда, слишком мёртвый внутри и слишком быстро привыкший за счёт этого к новым пристрастиям физическим, чтобы поверхностно просто раздражаться. И заговорил он сегодня зря. И пришёл, снова, сегодня зря. Так ему в какой-то момент показалось.
[indent] Пожалуй, французы Реддлу никогда не нравились. Канонизированный стереотип, которой он, как до предела стереотипный британец, вот прямо сейчас даже не отрицал. Даже соглашался. Даже находил в этом смысл. Наверное, на этом всё. Сказано самое важное. Идея (посыл) понятна.
[indent] Том смотрел на Шанталь ровно, с лицом непроницаемым. Всё, что озвучивала француженка - мерзость. Гадость. Неприятная правда или отвратительная ложь незнания, за которую принято вызывать на дуэль, если окружающее пространство позволяло провести такой. С Реддлом подобное случалось - проводили; сейчас - нет, ни помещение, ни аудитория не позволяли, а (летальные) травмы в сие место не вписывались. Что же - этот факт мимоходом отметился сам с собой, пока в голове схематично покрутилась вся планировка помещения и вечера как такового. Ладно.
[indent] - Могу сказать тоже самое о вас. От дочери Розье было бы глупо ожидать чего-то, кроме как красоты.
[indent] Слова волшебницы с, вероятно, сильным замахом полетели в Реддла. Что обычно болевое? Отношения, семья, травмы детства. Три кита, и Розье разом решила упомянуть их все. Общий фон того, что лежало о Томе теперь на поверхности, позволяло. Что-то да заденет, не так ли? Она не ошиблась, в самом деле задела, только немного не то: лишь неприязнь и выдержка. И всё. Когда-то давно Реддл слышал подобные слова десятки раз, если не сотни. От десятков разных людей, ничего, совершенно ничего о нём не знавших. Тогда злился, обижался, оскорблялся... первое время. Только реагировал не так, как ждали все, и уже вскоре те, кто обзывали его "маггловским сиротой" или "ужиком-запомойником", теперь были готовы убить за него, ради него, стерпеть что угодно, стыдясь своего поведения в прошлом. Поведение по итогу говорило лучше слов, особенно реакции на слова. И о, как часто эта реакция раздражала. Том выработал иммунитет и терпение, потому что так было нужно тогда. Так нужно и сейчас. Так нужно будет всегда. Он знал, зачем люди говорили подобные слова, и единственное, что со временем начало задевать его в них действительно - это разочарование в глупости озвучивавших волшебников. Недальновидности, примитивности, избалованности, непродуктивности самомнения и всё такое. А должно быть не так; волшебники не должны быть глупыми. Искорёженное, истёртое, ненормальное, фанатичное и перекошенное по всем направлениям нутро обходило айсберги, ныряя на дно, чтобы отследить, от чего откололся кусок. Сейчас это вызывало отторжение, неприязнь, почти брезгливость. Яд выпускался не на тех и не на того, на кого следовало бы; извивания перед Наследником, которому всё равно. Мерзко. Мерзко. Грустно. Так по-ребячески.
[indent] Слова отскочили от него с такой же силой, с какой и были закинуты ранее. Том побывал в Азкабане - чего теперь, после такого опыта, француженка ждала от него в ответ на свои деструктивные слова? Этот вопрос почти читался к едва-уловимом изгибе одной брови и зависшем в воздухе скепсисе, смешавшемся там же со всем прочим.
[indent] - Мне стоит обольщаться подобной, пускай и сомнительной на достоверность, осведомлённостью моей биографией? - голос пуст. Ни о чём. Выдержан, приятен по тембру, но не приветлив по содержанию. Чернющие глаза неотрывно смотрели на Шанталь. Невеселый, мрачный, бледно-не-живой, пускай и представительный, он внешне менялся разве что тем, что на дне его недобрых омутов заплескалось непонятного оттенка раздражение. Нет, разум и самообладание - это всегда оставалось козырями Наследника. Особенно при таких, как Шанталь: именитых, разбалованных, получивших всё от рождения, а потому не знающих никакого горя девиц. - Скудно, мадемуазель. "Немного" и "скудно" - понятия достаточно разнящиеся, - волшебник собрал руки за спиной, стоя неизменно ровно и почти недвижно. - Но если эта тема вас занимает, я готов выслушать все ваши предположения, а также затронуть обсуждение практического смысла от обилия, как вы выразились, "девушек", - внешне светлая Розье и внешне тёмный Реддл. Золотой яд в воздухе и удары его капель о серый камень, не стёртый океаном. И столь же разнившееся внутреннее содержание.

0

5

Дольше, наверное, чем следовало, Шанталь выдерживала паузу. Или пауза выдерживала ее, кристаллизуясь и замораживая время из-за холода, исходившего от Реддла. Во всяком случае, он отреагировал достойно. Нельзя сказать, что она ждала другого – она не ждала ничего, надеясь, что все само как-то собой разрешится. Она не строила коварный план и вообще не сильно задумывалась, а что же будет дальше. Она просто увидела черно-белую фигуру, на ухо ей нашептали, кто он был таков, и решение все высказать в лицо созрело незамедлительно. Шанталь дернула плечом, отгоняя глупую мысль. А кто он, в конце концов, таков? Просто. Обычный. Волшебник. С хорошо подвязанным языком.
- Пройдемся, - полувопросительно-полуутвердительно сказала она. Это было вызовом, не принять который означало поражение – Шанталь хорошо знала соревновательную природу мужчин. В основной зале было многолюдно, играли скрипки, туда-сюда сновали официанты – все располагало к светской беседе, но увеличивало шанс быть услышанным. А уж в чем-в чем, так в осмотрительности Розье было не отказать. Начатый бокал с вином она захватила с собой – оно согревало. И было тем, что она могла контролировать.
Шанталь знала все закоулки фамильного поместья и обширного сада, прилегавшего к нему. Знала, чуть хуже, изгибы лабиринта из живой изгороди, чуть лучше – сетку тропинок, выстланных камнем и перемежавших небольшие боскеты. Ей не следовало удаляться в столь интимное место с мужчиной – наверняка поползли бы слухи – но она рассчитывала, что сад – одно из немногих мест, где чужие уши слишком увлечены любовными речами.
– Безусловно, это меня занимает, как и любую девушку, - рассеянно отвечала Шанталь, по пути высматривая тихое место среди деревьев. Она вспомнила, что чуть поодаль зеленый коридор изгибался подковой, и если пройти вглубь, собеседники не будут видны с центральной аллеи. Прекрасно.
– А что, британцам такие вещи не рассказывают? Даже неловко… Вы – взрослый мужчина, я – взрослая женщина. Между нами есть напряжение, созданное эволюцией. Разве вы его не чувствуете? – вкрадчиво начала взрослая двадцатилетняя женщина, не забывая приятно улыбаться. – Ну хорошо. Человеком движут две разнонаправленные силы: либидо и мортидо – созидание и разрушение. Либидо – то, что заставляет людей желать друг друга, мортидо – то, что разрушает связи между человеком и миром, то, что в конечном счете уничтожает его изнутри. Мортидо преобладает, когда человек не удовлетворяет базовые потребности, например, общение…в разных его формах. Поэтому подробности вашей биографии лишь подтверждают догадку, которая лежит на поверхности. Вот мы и пришли.
Сад укутала ночь, и было, пожалуй, слишком холодно. Шанталь тихо прошептала согревающее заклинание и элегантно расположилась на лавочке, взъерошив волосы. Здесь, вдали от света, можно было позволить себе расслабиться.
– Мне плевать на ваши раздутые популярность и эго, я не сильна в политике. Но я считаю недопустимым, мсье Реддл, то, как ваше мортидо влияет на других людей.

0

6

[indent] - Пройдёмся, - меняясь в лице от слова "нисколько", Реддл предложил мадемуазель руку, как и было положено. Хочет поговорить - поговорят. Том не терял ничего, а мог приобрести... знания об ещё одной чистокровной особе, которую по итогу разместит или нет на свой стол с резными фигурами.
[indent] Диалог, признаться, начался в самой странной за последние несколько лет манере. Встречи по всей Европе, волшебники разной степени ударенности, Тудор, в конце-то концов, Ребекка - ни с кем он с ходу не ввязывался в столь глупый, бессмысленный и не продуктивный диалог. И тем не менее. И тем не менее. Вот он - факт, вот он - сад, вот она - Шанталь, говорящая об откровенной ахинее чистой воды. Ладно.
[indent] Присаживаться он не хотел, но, дабы не стоять над душой и вести диалог более конструктивно (насколько это возможно в принципе), всё-таки устроился рядом (на том конце лавочки).
[indent] - Вот, значит, что вы имеете в виду. Простое сношение, - мужчина не чувствовал дискомфорта или напряжения. Он чувствовал разве что несуразность и головную боль (от того, что вышли из шумного помещения, от того, что телу второй день плохо без ядов и настоек, к примеру). Даже не заметил за этим всем, как внутренне отвлёкся и перестал уходить в себя.  - Поскольку вы не сильны в политике, мне стоило бы опровергнуть слова Оливера или начать высказывать противоположную вашей позицию. Однако же, я не нахожу в этом смысла, - честное зеркало, раз уж они там, где подслушивать не привыкли, - по той же самой причине, что "мне плевать". Если мое мортидо преобладает над чужим либидо, то я склонен сделать из этого косвенные выводы. О том, к примеру, что разум доминирует над материальным. Говоря же о нас, - он осмотрел волшебницу, ненадолго задержался взглядом на её волосах, но никак это не подчеркнул, после продолжив, - то напряжение, помимо двух эго, отсутствует. Я не чувствую эволюции. А вы? - брови приподнялись в некоем вопросе, и на лице даже что-то вырисовалось.
[indent] Том способен оценить женскую красоту по общепринятым и своими собственными мерками. По обоим из направлений мог сказать, что и он, и Шанталь - красивые, привлекательные; для общения любого из форматов. Однако прекрасно держал себя в руках, имея иные приоритеты. Поддаваться соблазнам юности, которые, в силу возраста и гормонов, изредка требовали выплеска - да, приходилось, но за сим отношение Реддла к процессу и заканчивалось. И уж тем более...
[indent] - ... странно обсуждать подобные вопросы только познакомившимся взрослому мужчине и взрослой женщине, будучи сокрытыми от посторонних глаз на устойчивой скамейке, - рационально отметил здравый смысл всю абсурдность их диалога. Бесцветная, почти карикатурная констатация.
[indent] Чего от него вообще хотела Шанталь? Если честно, он понятия не имел. Предполагал, что и сама волшебница - тоже. Но, наверное, спасибо ей за откровение. В какой-то момент он в самом деле вспомнил кровавые ванны с Ребеккой в Бране, и даже стало почти любопытно - к какой из энергий это относилось? И какое, дракклы дери, влияние на других? Кроме, конечно же, самого благоприятного и правильного - иначе, разумеется, Наследник влиять не мог. На данный момент, после всей странной ситуации, едва ли слова Шанталь, её непрошеное мнение о его влиянии, о его неправильном, вероятно, негативном влиянии на других, волновали Тома хоть сколько. Если только отвлечения ради, ели только у неё "наболело": ушами волшебник умел быть великолепными.
[indent] Некоторое выжидание читалось в его глазах, пока он, занимая себя, пользовался возможностью рассмотреть Розье получше.

0

7

[indent] Шанталь рассмеялась и отвела взгляд, и в воздухе несколько секунд висел ее звонкий смех. Она не преследовала какую-то цель, не жеманничала и не пыталась задеть собеседника, да и забавен, в общем-то, был не он сам, потому ее смех прозвучал неожиданно искренне даже для нее.
[indent] –  Если вы хотите сохранить о себе впечатление чопорного английского сухаря, впредь не стоит делать акцент на устойчивости предметов быта, - Шанталь указующе ударила два раза кулачком по скамейке и вздохнула. Она пока еще не разобралась, действительно ли было в этом человеке такое, на что Оливеру стоило поставить. Или, может, он был из ряда вечно уставших циников-однодневок, которые своим пушкинским «кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей» оправдывали страх перед социализацией. Шанталь не знала точно, но скорее всего именно второму взбрело бы в голову подменять понятие деструктивной энергии на силу рационального разума в свою защиту. «Рациональный человек» - забавный оксюморон. Человек, раздираемый страстями, сиюминутными желаниями и животными инстинктами, которые он даже не отслеживал, вряд ли мог найти хоть сколько-нибудь приличное место в этой круговерти для своего «разума». Понимать это – значит, быть здравомыслящим человеком. Понимать свои слабости, свое слишком человеческое – значит, перестать быть их рабом. Реддл… Реддл отказывался понимать. Но Шанталь была готова сделать скидку на то, что его мортидо утянуло его куда-то в сторону хладного трупа (судя по цвету кожи). В конце концов, она-то была здравомыслящим человеком.
[indent] ‒ Ах, увольте. Эволюция есть всегда – признаете вы ее или отвергаете. Если признаете – одерживаете над ней верх, если отвергаете… Я никогда ее не отвергаю.
[indent] Другое дело, какое из своих ощущений Шанталь могла расценить как навязанное эволюцией. Ей нравились приятные мужчины с хорошим вкусом, умеющие вести светский разговор и одновременно разбирать подоплеку фраз. Ей нравилось, когда они не боялись показать свою в ней заинтересованность так, что это не скатывало их до уровня домового эльфа. Ее притягивала в людях страсть – сильные эмоции, направленные на что угодно, потому как уровень личности в ее глазах измерялся уровнем страсти. Но Том Реддл за время их короткой беседы не демонстрировал ничего из перечисленного. До знакомства он вызывал у нее чувство негодования, возможно, даже презрения… Но сейчас все это разбивалось о его абсолютное безразличие. Невозможно питать какие-то чувства к прикроватному столику, право слово.
[indent] Возможно, Оливер слишком многое ему приписывал? Хотя нет, было кое-что, что ее в нем цепляло. По крайней мере, одного предположения было достаточно, чтобы развить мысль.
[indent] – Слово есть поступок, мистер Реддл, поэтому сношаются собаки. Мы, французы, считаем секс важным, потому что он невозможен без чувств. Тех или иных. А чувства означают, что ты все еще жив.
[indent] Есть одна история, которая долгое время меня занимала. Она о Джейкобе Джонсе, члене ку-клукс-клана. Он стоял у самой верхушки этого общества, был примерным семьянином. А однажды в подворотне изнасиловал чернокожую учительницу своего сына. Об этом стало известно, позже дело замяли… Но Натаниэль Форрест, бывший лидером, собственноручно выгнал его из клана. Джонс думал, что унижает чернокожую, пользуясь ею, но на самом деле это она унизила его, как выразился мсье Форрест, низвела до своего уровня, а причина тому – его неумение совладать со своими чувствами. Будете ли вы честны со мной, Том, если скажете, что у вас никогда не было секса с маглой?
[indent] Посыл был понятен, и терять уже было нечего, поэтому Шанталь, повернувшись к собеседнику и опершись на скамейку, высказалась прямо:
[indent] – Почему вы считаете маглов ниже своего достоинства? Разве не с ними вы выросли? Разве не они спасли вас от смерти? Разве это – плохо? Я вас не осуждаю. Но не понимаю.

Отредактировано Chantal Rosier (9 декабря, 2017г. 11:52)

0

8

[indent] Том смотрел на неё как на... девицу, читавшую не ту литературу. Акцент на магглов, имевших иные приоритеты и уклад; акцент на магглов, о которых ничего не знала. Акцент на магглов, которых, по её словам, в каком-то смысле можно сравнивать с волшебниками. Мерзость. Упущение, допущенное её семьёй, изначально заточенной под то, чтобы идти правильным путём. Но. Конечно же, так не происходило.
[indent] Головная боль неприятно перенеслась на кожу, словно заставляя ту отслаиваться как у змеи, пускай и только ощущение, а реальность неизменно. Никогда не бывший радостным взгляд потяжелел. Реддлу не смешно. Ему не интересно. Ему досадно. Какая глупая, напичканная не теми примерами волшебница.
[indent] - В таком случае, мы понимаем эволюцию по разному, - Том не скрывал того, что ничто из озвученного ему не нравилось и не было правильным. Но он сам сказал, что Шанталь может говорить всё, что ей вздумается - будет слушать. Этому и следовал. Своё мнение он приводил в редких случаях, если честно, а если учитывать сломанный колдофон в виде Оливера, который не высказывал всей сути взглядов Тома в силу их договорённостей, то какое-то представление об идеях Реддла у Шанталь уже заведомо сложилось. Пускай ему и следует. Для себя британец пока не видел смысла ломать хоть что-то из её розового внутреннего мира. В себе уже всё сломал и выкинул лишнее.
[indent] - Чувства, - мужчина едва насупил брови. - Как часто я слышу серенады в их честь, и как редко они в результате стоят этих спетых серенад, - нет в его словах ни цвета, ни вопроса, ни оправдания. Он Шанталь просто не понимал,  как и значительную часть других людей. Нет, Наследнику уже и не нужно было понимание, он Шагнул слишком далеко, став единственным, кто стоял одновременно по обе стороны. Настолько далеко, что собственная физическая оболочка ускользала от него, и теперь он сидел здесь, разговаривая с напичканной дурными нелепицами и избалованностью девицей об откровенной ахинее, находя в этом почти подсознательное раздражавшее равновесие. Даже подумалось,  что мало удивительного в том, что Оливер мало говорил о сестре и её интересах, когда речь заходила о семье.
[indent] "Спаривание магглов, застрявших в расовых предрассудках, как знак чести или бесчестия", - бред, бесполезный для волшебников, вовсе не страдавших от глупости расизма. Не тех, кто получил магию случайно, естественно.
[indent] - Я не вмешиваюсь в жизнь магглов, они не должны вмешиваться в мою. У них есть магглы, у меня есть волшебницы, - удивительно, что в своей речи Реддл действительно редко лукавил, следуя большей части того, о чём говорил. Главное в этом всём не спрашивать про опыт самой Розье. Том уже достаточно разочарован её ходом мысли. - Я тоже могу рассказать вам о магглах некоторые занимательные вещи, но они не окажутся столь романтичным и литературно выстроенными для поучения, как ваши. Они печальны, - Тому снова не было смешно. Нисколько. Не весело. Не задорно. Он ненавидел, когда волшебницы разговаривали в подобном ключе. Но не вмешивался, по большей части: в Европу прибыл не за тем, а от Франции ничего, кроме абсурда (к сожалению) изначально не ждал, во мнении своём за года не изменившись. Устроил руку на изголовье скамейки, подпёр щеку большим и указательным пальцем. - Насколько развернутый ответ вам бы хотелось услышать? С акцентом на натуру и историю магглов, скажем? - Том не шутил. Лишь не мигая смотрел на Шанталь, перебирая в голове то, что идёт быть озвучено. Может быть даже показано. А, впрочем, нет. Пока Розье не способна будет это оценить должным образом. Она слишком заигралась в сказки, сидя на розовой перине. Никакого акцента или внимания на её внешность, голос, мимику. Только глаза.

0

9

[indent] Ну вот снова. Ну вот опять. Шанталь начинала раздражаться – прежде всего, на себя. За достойное лучшего применения упорство, с которым она пыталась зачем-то выстроить разговор, который был бы существеннее, чем светский поток афористичных фраз с претензией на глубокий смысл. Этот человек уже все про всех понял, ужом выскальзывая из неприятных вопросов и жонглируя понятиями с такой скоростью, что еще немного – и основал бы альтернативную философию. 
[indent] – Стойте! Вот, вот так, - она спокойно потянулась чуть ближе к Реддлу, почти к самому лицу, и указала на морщинку, которая пролегла между его бровями на короткое мгновение. – Вот что делает ваше лицо привлекательным. Эмоции. Выражения настолько еле уловимые, что вы сами не замечаете их. И не можете контролировать. Хотя уверена, вы считаете, что контролируете себя полностью.
[indent] Она пыталась сдержать насмешливость в тоне, но не вышло. Шанталь отодвинулась, путь и с некоторым сожалением. Она, в силу своей работы, приобрела привычку получать значительную часть информации тактильно. И сейчас у нее возникло желание потрогать, повертеть голову Реддла, рассмотреть ее с разных сторон – так, как она вертела в руках платья других дизайнеров, через материал проникая в их суть, в их ключевую идею, зашитую в складки ткани.
[indent] – Ох, ну не лгите хотя бы себе, Том, - кажется, этот человек поставил себе целью вывести ее из себя, ведь не мог же он быть настолько зацикленным на своем миропонимании. – Я не верю, что вы никогда не испытывали чувств. Гнева, раздражения, недоумения, счастья. Я не верю, что вы не испытывали чувств полчаса назад, когда я упомянула вашу мать. Такова природа человека – испытывать чувства. Жажду величия, страсть к наживе и многие другие – и не вам против нее идти. Человек… Волшебник, если вам так угодно, не способный признать свои слабости, свое несовершенство просто жалок. А вы не выглядите таким. По крайней мере, на первый взгляд.
[indent] Шанталь вспомнила про бокал и на несколько секунд сосредоточилась на вкусе вина, размышляя над ответом собеседника. Ему не нужна была даже софистика, чтобы уходить от ответа – он банально игнорировал то, что ему не нравилось. Это даже не выглядело изящно, в конце концов. Какая наглость. Впрочем, наконец-то начинающий революционер изъявил желание высказаться.
[indent] Она облокотилась о скамейку, запустив ладонь в волосы – похоже на то, что минутой раньше сделал Реддл.
[indent] – Я знаю занимательные вещи о маглах, знаю занимательные вещи о волшебниках. Истинность утверждения не может зависеть от одного примера – глупо ненавидеть всех маглов, если вам насолила парочка. К тому же, если моя история вас не убедила, каков шанс, что ваша история убедит меня?
Мне интересно другое. Мне интересно, чем вы так цепляете людей, что они готовы идти за вами и вашей карманной идеей. Что вы говорили моему брату, какие слова? Попробуйте убедить меня. Вдруг получится, - усмехнулась Шанталь, уверенная в исходе этой беседы.
[indent] Наверняка Оливеру некуда было себя деть, вот он и вцепился в первую попавшуюся необычную мысль. Да.

Отредактировано Chantal Rosier (9 декабря, 2017г. 15:01)

0

10

[indent] Мужчина моргнул. Её "стойте" застряло в голове, несколько раз повторись. Лицо, чуть напряженные брови - неизменно, но взгляду пришлось ненадолго соскочить с глаз Шанталь из-за её смены положения.
[indent] - Десять лет назад вы увидели бы чувства, о которых говорите сейчас, скажи мне то же самое. Странно было бы отрицать подобное, оно естественно. Но сейчас вы наблюдаете скорее реакцию. Она достаточно слаба для того, чтобы назвать её чувством, но существует по факту, чтобы не игнорироваться. Как раз потому, что человек. Как раз потому, что помню, как бывает иначе. Сейчас я понимаю это так, но если вы правы, то вы правы. Когда-то, возможно, я взгляну на вещи иначе. Как, возможно, и вы, - в глазах волшебницы происходило многое, в её микро-жестах и мимике тоже, и лучше всего сейчас было это считывать. Понятнее и эффективнее, чем залезать в голову, потакать или выстраивать шумную оппозицию. Том прекрасно знал, что раздражало людей, как и имел представление о том, что нравилось большинству из них. А потому действовал так, как действовал. Почти подсознательно, следуя внутренней пустоте и необходимости насытиться тем, что невозможно получить изнутри, извне - наполнением. Розье сама не понимала, насколько прекрасно выполняла эту функцию. Вне слов, вне доказательств, вне чего-то ещё, что успела себе придумать. А Реддл, как одна из форм дементора, паразита или ещё какой твари в человеческой оболочке, вполне себе на этом держался, обходя собственную рационально обоснованную неприязнь к озвучиваемым девушкой глупостям. Глупости зачем-то звучат, и если звучат, то пускай хотя бы приносят пользу. Незримую. Извращённую в своей форме.
[indent] - К магглам я испытываю нечто иное, отличное от ненависти. Ваш единичный пример не будет сильнее моего единичного примера и наоборот, если исходить из вашего утверждения, потому наши шансы в этом диалоге одинаково равны, как и исход понятен для каждой из сторон, - британец продолжал ковырять ложкой. В ком именно и на каком месте - вопрос вторичный. Но, по большей части, остановился на том, что его цель в данном диалоге - реакция Розье. Она отвлекала и заставляла фокусироваться на себе, не выпадать, как это тянуло делать после истории с дементором почти... всегда. Лучшее из того, что вырисовывалось в концентрированной ахинее. Девушка двадцать лет прожила со своими взглядами, заседая в замке, и тоже самое делал и Реддл. Только у него не было замка, как и не было необходимости соответствовать, а потому его свободе в опыте можно было даже позавидовать. В каком-то смысле он осознанно гордился подобным. Уже и не уверен, что желал бы иной судьбы: крови, детства, истории. Всё расположилось на идеальном месте, чтобы давать возможности двинуться в любом из направлений, имея для этого все основания. Только речь пока не об этом. Зацикленная на своём мирке девчушка пыталась из окна достать что-то далёкое, подстраивая под доступный ей угол обзора. Что же, пускай. Это даже со стороны выглядело как то, зачем можно было понаблюдать воочию. В чём Реддл себе не отказывал, любезно ковыряя и ковыряя, прокручивая да прижимая ложкой. - Я не убеждаю людей, если они сами не хотят убедиться. Скорее показываю то, что, быть может, откроет им нечто новое. Или не откроет. Всё от них самих и зависит, - рука вернулась на место, т.е. к лицу, а взгляд неизменно направлен на Розье. С терпением, неприступной готовностью терпеть заблудших и давать им то, чего те и жаждут. С получением собственных бонусов, само собой. В этом их взгляды друг на друга поверхностно казались даже походим. Главное, не заходить дальше. В Шанталь можно ничего и не найти, а в Томе можно поспешно сгинуть. - Но, раз вы настаиваете на подобной постановке вопроса, то и мне следует уточнить две вещи, чтобы дать вам ответ, - поправил свою спавшую челку, пройдясь взглядом по зелёному окружению. - Каковы мои идеи? - небольшая пауза, всё очень внятно, просто и без капли сарказма. Только ложечка. Чайная. - И как долго вы сами жили среди магглов, мадемуазель Розье? В скольких странах, общинах и как давно - дополнение ко второму вопросу. Мне стоит понимать, насколько велик опыт собеседника для разговора на равных, - ложечка. Британская ложечка и ни капли чопорности.

0


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » НАСТОЯЩЕЕ » Сухая выжимка негодования на старте [15.05.1952]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC