Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».

Magic Europe: Sommes-nous libres?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » АЛЬТЕРНАТИВА И БУДУЩЕЕ » Пока в таборе для всех горит костёр [R]


Пока в таборе для всех горит костёр [R]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ПОКА В ТАБОРЕ ДЛЯ ВСЕХ ГОРИТ КОСТЁР

http://se.uploads.ru/9CVDQ.gif http://sh.uploads.ru/dmJOD.gif
Tom Riddle & Rebecca Mauret Piccard

Место, время: цыганский шатёр, остальное не существует.

Почему бы не трахнуть Еву эстетично и в таборном антураже под дурманами и костром? Все на дно.

[NIC]Rebecca Piccard[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/IDsWP.png[/AVA]

Отредактировано Game Shadow (26 ноября, 2017г. 23:05)

+1

2

[indent] Можно было понять, почему все эти волшебники не стремились ничего менять в своей жизни. В их быту  имелось что-то привлекательное, правда,  не для Тома,  жившего во имя иных целей. Но в принципе.  Всё то, что его окружало - имело право на жизнь. Дико, примитивно, но пропитано магией и общностью, которой порой (часто) не хватало цивилизованной части волшебников, к которым принадлежал сам Том. Хотя бы формально.
[indent] Изучение карт и трав днём, разговоры с детьми, немного назойливыми девицами и разной  степени подозрительности да открытости стариками. И в этом их тоже винить было нельзя: века изоляции, потери во время войны, охота и репутация. И тем не менее, табор был един. За чуть больше чем месяц жизни Реддл увидел и даже почувствовал это, почти зауважал. Почти - потому что всё равно оставался собой, т.е. мразью, патриотом и рациональным циником. Но всё-таки это место научил его многому. Насколько полезному - вопрос другой,  но факт оставался фактом. Британец признал местных,  и они тоже признали его. В будущем,  вполне возможно, их да;е можно начать считать полноценными волшебниками, союзниками, новой чистой кровью среди поредевших после войн и чисток от грязи магов. В общем, весьма полезными. Свой ответ на вопрос, за которым приехал, получил,  собрал знания,  и теперь планировал покинуть табор. Он дал Реддлу всё,  что мог, и больше делать здесь нечего. Пора искать знания в других местах, закрыв для себя главу, посвящённую цыганам.
[indent] Отбыть Том планировал утром, после завтрака. Солнце ещё не печёт, не весь табор проснулся,  хотя многие, особенно среди молодых, поддавшиеся харизме молчаливого,  но странным образом обаятельного британца, наверняка выйдут провожать его. Подобные моменты Реддл не любил, они довольно нудные и полны недоступных ему эмоций, потому пока рассчитывал, как сего избежать, в планах  уйдя раньше и попрощавшись разве что с бароном - это главное. Так было бы правильно и благоприятно для будущего. 
[indent] Но волшебные цыгане стали бы не собой, если бы не решили иначе. Прощальный вечер у костра. Музыка, танцы, пляски, трубка с травами,  секрет которых волшебник так и не разгадал,  пока не выудил у одной юной цыганки. Словом, совершенно не против подобного прощания. Удивительно для тебя, но от части даже рад. Гордость, эго,  самолюбие, ценность магии и её самобытность - достаточные для того поводы, вероятно.
[indent] За это время Реддл успел даже внешне немного адаптироваться. Волосы иногда, как сейчас, собирал в хвост, одежду ему щедро подарили местную, широкую, немного мешковатую, юношеская щетина пока не густой бороды с такими же усами. Он умел подстраиваться, и окружение принималоэто за честность,  уважение и доверие. Обманывали себя, а Реддл и не мешал. Ему наруку. Всегда так делал.

[indent] Вечер, даже ночь, в самом разгаре. Костёр, цыганские баллады, в то время как общая трубка с чудо-травой уже в третий раз задержалась у Тома, совершив несколько кругов. На нем и остановилась, мол, барон настаивал: гость отбывает, пускай насладиться перед дорогой, может и передумает - хорошо владеющие палочкой в нынешние трудные времена в таборе не помешают!  Шутка, конечно, но намёк Реддл понял. Как минимум трубка так и осталась у него. Пожалуй, вечер ему нравился. Несколько раз даже около-улыбался, ощущая себя великолепно. Шум не раздражал, волшебный огонь принимал чудные формы, а галлюцинации от трав,  как и они сами, настраивали на наблюдение. Такое, приятное.
[indent] Затем его утянули в танцы, но поскольку Реддл их терпеть не мог в любом виде и состоянии, то слился после второго круга.  Для него это слишком, совсем слишком, он ведь он в себе и оставался собой. Более чем, охотно в это верил уж точно. Тогда же, так получилось, покинув танцы у костра,  плюхнулся рядом с одной из молодых цыганок,  улыбнувшись ей бесцветно, но приятно,  одним уголком губ. 
[indent] Ребекка. Считалась необычной шувани, оно по ней и видно: цивилизованный отец, образование, довольно прогрессивные взгляды. Первое время ей доверили присматривать за гостем, а там все местные рассказали друг о друге все что можно и что нельзя. Довольно приятная девушка.  Как и за другими, Реддл периодически поглядывал  за ней. Интересно смотреть за частью общности, которая при этом отличается и сама чувствует это. Пл крайней мере, Тому казалось как-то так.
[indent] - Знаешь, к этому месту можно быстро привыкнуть и пропасть. Только понятия не имею, как в нём можно не застрять. Магическое разнообразие, новые практики - они бы вдохнули  в вас вторую жизнь, даже здесь, - отведя взгляд от девушки вдруг заговорил. Почему нет? Раньше у них неплохо, даже познавательно получалось. С травой так вообще. Попутно с этим тряхнул так и оставшейся у него трубкой, чтобы та снова задымила. [AVA]http://sh.uploads.ru/hZN8t.png[/AVA]

+1

3

[indent] Том был самой любопытной вещицей из всех диковинок, что приходилось видеть Ребекке за свою не слишком долгую жизнь. Пиккар нравилось наблюдать за ним: когда он сидел у костра по-турецки, совсем как молодые цыганята вокруг, и всё-таки бесконечно отличающийся от каждого из них; как складывались его губы трубочкой, выпуская одурманивающий дым, и как подсвечивались, словно у охотящейся в темноте кошки, его тёмные-претёмные, поймавшие отблески огня глаза. Вам было бы тяжело выдержать такой взгляд. Ребекке тоже было нелегко, и всё же она продолжала смотреть, стараясь выяснить, почему. Несмотря на лёгкий, едва читающийся загар, приобретённый им за краткое пребывание в таборе под открытым солнцем, цвет его сжимающей волшебную палочку ладони оставался так же бледен: нездоровая бледность выходцев из туманного Альбиона, не сползающая с них даже вдали от родины.
[indent] Поначалу наблюдать за этим было также интересно, как приглядывать за чужеземной зверушкой, чьи повадки непохожи ни на что из того, что доводилось тебе видеть прежде: зверёк и сам присматривается, перенимает привычки, заимствует знания, пытается походить на других, и всё же остаётся, в конце концов, самим собой – кожу-то не сбросишь, сколько не наряжай её в цыганские шаровары. А все вокруг и души в нём не чают: родственники, двоюродные и троюродные сёстры, братья сестёр, сёстры братьев и друзья друзей, вообще кто угодно, кого приглашают к искрящемуся костру раскурить трубку на прощание, и кто с охотой соглашался станцевать для неболтливого гостя – ведь как же так, лишиться такого замечательного волшебника! Молодые парни ссорились за право сыграть на гитаре любимую балладу, босые девушки прыгали и плясали на траве, словно резвые лани, хихикали и строили британцу глазки; искры взметались в воздух, голоса превращались в музыку, дым оседал на лицах и менял очертания.
[indent] Всё это было дорогу сердцу Пиккар, разделявший кров с ними каждое лето с самого детства, но она не спешила присоединяться. Ей нравилось, как старался Реддл избежать любого увеселения – никаких танцев, никаких песен, разве что, сделаем исключение для трубки, ведь есть в этом и научный интерес, не так ли? – и чопорность его, чурающаяся готового зайти далеко женского общества, по-своему забавляла её. И всё же ей не хотелось быть одной из тех, кому Том Реддл ответит всегда вежливым отказом, и от чьего прикосновения постарается убежать, избежать, искрутиться, словно изворотливый змей. Это не было бы проблемой, Морет восприняла бы это легко. Ребекка знала, что она была симпатична, и знала, как много было в таборе парней, согласившихся бы потанцевать вместе с ней вокруг костра за одну лукавую улыбку.
[indent] Но не это ей было интересно.
[indent] Ребекка приняла решение не считать дни. А завтра он уезжает. Странно и подумать.
[indent] Пиккар переменила позу, присаживаясь на одно колено, и маленькие колокольчики, опоясывающие её пёструю юбку, зазвенели тихим щебетом. Может быть, Том просто желал задать подходящий вопрос племяннице барона. А, может быть, действительно был настроен на разговор: с ним это случалось, так или иначе. Но ничто из того, что он делал или говорил, обычно не было случайным. Ребекка пока не до конца понимала его, сквозь свои наблюдения, но прочно знала лишь одно: Том Реддл никогда не начинает говорить, если не знает, к чему захочет вывести разговор. Тому Реддлу интересны знания, информация, мнения. Тому Реддлу не интересны разговоры ради разговоров. И это её тоже, самую малость, забавляло.
[indent] Запах трав, ставший удушливым от обжигающего жара костра, повис в воздухе и стал почти осязаемым. Морет могла позволить себе роскошь заговаривать с ним на равных, не увиливая и не притворяясь, словно многие прочие девчушки, не надеясь, что её кокетство или горячая настойчивость помогут ей заполучить его в свой шатёр на эту последнюю ночь. Следуй за змеёй. Мысль об этом преследовала её с самого начала: она просыпалась с ней каждое душное утро и засыпала с ней, когда гас свет, мысль заполонила её, как вино, вот-вот готовое переполнить кувшин и потечь через край. Ребекка верила в судьбу: что-то должно было послать ей знак, намекнуть о том, как действовать дальше. Что-то должно было случиться; если ничего не произойдёт, значит Морет ошиблась, а Том Реддл был простым чудаком, приехавшим из Англии и лопочущем о своём со змеями. Всё казалось очень простым. Но что такое должно было произойти, что переполняло её столь томительным волнением перед будущим?
[indent] Когда Ребекка заговорила спустя долгую паузу, щёки её уже вовсю горели: огонь подпалил их своим теплом, окрасив клюквенно-красным. Захотелось курить.
[indent]  — Они ни за что не согласятся, — пожала она плечами, отвечая ему негромким голосом. Тоже смотрела на пляшущих в ночи цыганок, наслаждаясь тем, как соприкасаются её слова с аккордами гитары. — Они счастливы со своими танцами, музыкой и магией, такой же, как когда-то. Все они сначала цыгане, и только потом волшебники.
[indent] Ребекка вытянула ноги, позволяя им выглянуть из-под длинной юбки. Ступни у неё были светлые и мозолистые от частого хождения без обуви. Один из юношей, приходящийся ей двоюродным братом по линии матери, подбежал к ним и протянул руку, предлагая потанцевать вместе. Бекка слегка мотнула головой, одним жестом, без слов, показывая, что ей не очень интересно, и парень, нисколько не расстроившись, предложил руку другой сестре. Ребекке хотелось продолжить говорить.
[indent]  — Люди здесь застревают, вот только в других местах им не очень-то рады, — заметила она, наблюдая за новым вихрем из платья: казалось, огонь вот-вот подпалит его подол, и всё же каждый раз девушке искусно удавалось ускользнуть нетронутой. Затем Ребекка спросила, из любопытства подталкивая Тома продолжить: — Но только не тебе. Ты нашёл здесь то, что искал?
[NIC]Rebecca Piccard[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/IDsWP.png[/AVA]

Отредактировано Game Shadow (27 ноября, 2017г. 20:38)

+1

4

[indent] Всё это сообщество достаточно живо для того, чтобы Реддл им рационально проникся. Однако при этом излишне не последовательно и бесцельно,  чтобы говорить о какой-то ещё значимости, помимо генофонда. Много, им предстояло неимоверно  много всего освоить и понять, прежде чем появится перспектива изменений.  Они перестанут ходить кругами от хотим - не хотим к обвинениям и оправдыванием себя подобными кострами. Когда-то, но не сейчас. Их может расшевелить маяк, но Том им становиться не планировал. Не сейчас, снова, рано. Потом. Пока же их удел - изоляция, сохранение крови и примитивная,  но чистая, красивая и самобытный магия. Потому ни надежд, ни планов особенных да детальных британец на них не возлагал, только ставил общие вариации для далекого будущего. Интересно разве что, как думала об этом всём Ребекка? Каждый раз ответ на данный вопрос из её уст звучал одинокого. Но не от уверенности в истине, нет. Запутанные опасения,  любовь к тому, что близко, и страх принять безысходность - он много раз наблюдал подобное в людях, хоть, опять-таки , и лишен подобного наполнения сам.
[indent] - Мне сказали приблизительно тоже самое, когда я заявил, что намереваюсь остаться в таборе, чтобы изучать цыганские быт и магию. Но вот я здесь и, кажется, этот вечер не по расписанию даже устроили в мою честь, значит, помимо прочего, меня ещё и не ненавидят, сначала просто впустив, - можно было кивнуть в сторону костра, но всё и без того видно да понятно. Том достаточно откровенен, чтобы не врать и не молчать, но достаточно в себе, чтобы не болтать ничего лишнего, вне рамок и без того понятного. Ситуация в самом деле располагала к беседе. Не к хороводам. - Скоро они все уснут, завтра наступит день, а вместе с ним вернутся и проблемы, от которых не скрыться в танце, - неизменным тоном закончил фразу, но не мысль. Пускай Ребекка сама додумывает в близком ей ключе, если захочет.
[indent] Он устроился удобнее, мимолетно задев цыганку взглядом. Втянул ещё дыма. Кажется,  вот это уже лишнее, юноша слишком надолго остался в компании с травами. Теперь перед глазами огни плясали, свечения и сам костёр с нестабильным светом - назойливо. Британец прищурился.
[indent] - Нашёл,  - после недолгой паузы ответил. Замолкать откровенно не было настроения, особенно сейчас. Шум кругом,  но Том уже и не прислушивался. Не то чтобы в целом мог это делать: фокусировка типично хромала после курения мира. - Скажем, больше, чем можно было планировать.
[indent] Никак не комментируя протянул ей трубку, в последствии окинув взглядом. Ребекка не плыла и почти без ярких шаров, потому даже технически смотреть на неё приятнее. Юбки не мелькали, да и вообще. Над этим ничего не означавшим решением волшебник не задумывался, чепуха, если честно. Том слишком равнодушен для подобных сознательных рассуждений в принципе. Для того, чтобы смотреть или не смотреть, повод не нужен. Тем более в таборе.
[indent] - Скажи, Ребекка, а для чего и чем ты живёшь?  - неожиданно, да? То, что также затерялось средь огней и ярких юбок. Короткая пауза.  На глоток воздуха от прямого взгляда. - Вне табора,  я имею в виду, - ей показалось. Не сомневайтесь. Всё,  что подумалось - всё показалось.
[AVA]http://sh.uploads.ru/hZN8t.png[/AVA]

+1

5

[indent] Длинные тени деревьев лежали на сухой траве скрюченными чёрными полосами, и ветви, раскидистые и сильные, переплетались на ней в некоторое подобие узора. Свет луны и костра заставлял все вещи вокруг выглядеть карминовыми, почти багровыми: красные лица, красные платья, красные искры, красные гитары, красный дым. Пахло курительной травой, самодельной брагой и, очень сильно, вспотевшими человеческими телами. Струны переливались на двух-трёх аккордах, практически заглушаемые гулом голосов и неистовым смехом. Никаких признаков европейской цивилизации, никаких многоквартирных домов и маггловской грязи, просачивающейся в послевоенной Франции там и сям. Звуки и запахи, с которыми Ребекка выросла и которые окружали её каждый год её жизни, все они вдруг приобрели особенное значение лишь сейчас: мир, к которому она принадлежала, впустил в себя чужака. Он принимал его, проверял и узнавал, и вот теперь, наконец, прощался.
[indent] Сёстры были им очарованы. Барон, кажется, тоже был сражён молодым волшебником, умеющим разговаривать по-змеиному. Даже её двоюродные братья, обычно куда больше заинтересованные лошадьми и местными девушками, предпочитали задерживаться после трапезы, чтобы получше присмотреться к непохожему на всех прочих гостю и попытаться вытрясти из него пару слов. Ребекка заметила это, пока старалась держать Тома в поле своего зрения. Ей было интересно, со всеми ли он одинаков: существует ли какое-то особенное отношение, склонность, которую мог бы питать Реддл к ней, или оставался он самим собой и вне её глаз – холодный, невозмутимый, внешне безразличный ко всему проницательный оценщик чужих характеров, лиц и ситуаций. Для того, кто находил удовольствие лишь в своей собственной компании, Том обладал удивительной способностью располагать к себе полезных ему людей: начиная от подростков-цыганят и заканчивая пожилыми гадалками, рвущимися узреть головокружительную судьбу в хитросплетении линий его ладоней.
[indent] Ребекка не понимала, что такого было в этом молодом человеке, что заставляло людей обращаться к нему слухом и зрением, всем своим существом, стоило ему только заговорить с вами этим околдовывающим, одновременно и доверительным, и властным голосом. Но вот он говорил что-нибудь, делал любопытное замечание или обращался к вам с кажущемся безобидным вопросом, и вы были зачарованы. Вам хотелось, чтобы он говорил, и вы бы позволили ему говорить даже о самых безумных, ненавистных вам вещах. Он, казалось, видит вас – все ваши мыслишки, глупые и тайные, - насквозь. Было в этом что-то пугающее; что-то, приказывающее вам напрягаться в его присутствии просто на уровне первобытных инстинктов. Людей всегда пугала темнота. Пиккар не совсем осознавала, как это работает, но именно темнота каким-то образом пугала и тянула вас в Реддле.
[indent]  — Славно, что всё это не было напрасным, — просто ответила Ребекка.
[indent] Морет приняла трубку из его рук, изящно обхватывая её чуть пожелтевшими от курения пальцами. Сделала затяжку, наслаждаясь знакомым чувством прострации и осоловелости – дурман разлился по ней мягким шёлком. Пиккар слегка обмякла, приятно потянувшись и выпустив в ночной воздух колечко дыма. Улыбка приподняла уголки её губ, оставив глаза нетронутыми. А затем вопрос. Ребекка почувствовала, как вопрос Тома словно бы ненадолго сбил её с ног: таким странным он казался, таким неуместным, невовремя, не сейчас, незачем. Растерявшись, Бекка тихо усмехнулась с поднесённой ко рту трубкой.
[indent]  — А я-то думала, ты настоящий джентльмен. Кто же спрашивает такое у мадемуазель? — не всерьёз стала подтрунивать она, улыбаясь ещё не озвученному ответу. И обхватила губами трубку, словно лишь сейчас отмерев, и медленно, растягивая удовольствие, втянула в себя испарения. На какое-то время, показавшееся Ребекке бесконечностью (на деле, прошло не более пары минут), они замолчали: Пиккар рассматривала прозрачный дым, вихляющий в воздухе, и вслушивалась в мотив играющей мелодии. Молчание не напрягало её, не измучивало: могло показаться, что она тщательно взвешивает слова в своей голове, подбирает правильный ответ; на деле, она лишь отвлеклась, разрешая своим мыслям свободно течь, позволяя телу покрыться гусиной кожей. Разговору это не мешало. Продолжив, она повернулась к Тому: — Магия. Гадание. Зелья. Путешествия, — суховато перечислила Ребекка, небрежно пожав плечами. — Нет, не с моим табором. Что-то меня отсюда влечёт. Я пока не уверена в том, что это означает.
[indent] Пиккар опустила веки, и ресницы её, слегка выгоревшие под палящим солнцем, задрожали. Она специально поставила «путешествия» в конец своего списка. Не хотелось придавать этому слишком большое значение в глазах Тома. Пока что она не готова была поделиться с ним всем, что столь сильно волновало её и будоражило. Нет-нет, слишком ценно, слишком интимно, слишком слишком. Говори загадками, если не можешь сказать правду, и отвечай таинственными улыбками, чтобы с языка не вспорхнули, подобно диким птицам, лишние слова.
[indent] Запели новую песню. Ребекка поморщилась: неожиданно это резануло её по ушам, выводя из блаженного состояния полу-транса. Чересчур много шума. Пиккар прикинула кое-что в своей голове: почти весь народ, не считая младенцев с кормилицами, вывалил в эту ночь на проводы гостя, и шатры, одинокие и покинутые, остались стоять пустыми. Празднество уже достигло той стадии, когда прекрасно может продолжаться и без виновника торжества. Они могут ускользнуть куда-нибудь и остаться незамеченными. Если повезёт, они даже могут взять с собой трубку и выкурить её подальше от всей этой суеты: травами нужно уметь наслаждаться. Не открывая глаз, она заговорила:
[indent]  — Не хочешь уйти в более тихое место?
[indent] Легко, беззастенчиво. Ничего страшного, если Том не согласится. Она может уйти одна. Или она может вообще никуда не уходить и остаться здесь, если Том этого захочет. Её бы не смутил любой из вариантов: тем более, когда травы так приятно обнимают её за плечи.
[NIC]Rebecca Piccard[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/IDsWP.png[/AVA]

+1

6

[indent] Всё повторялось из раза в раз: смех, танцы, музыка, голоса, песни, огонь, дым. Ничего нового. Это не напрягало и не раздражало, Том не в том состоянии. Но оно затягивало, призывая стать частью дня сурка. Бессмысленного, яркого, но от того совсем не лучшего. И в подобном окружении, в самом деле,  лучше было не смотреть. Ни на костёр,  ни на людей. Лучше всего на Ребекку, но и она отдавала красным цветом,  загоняя в параноидальное пространство. Нет, юноша явно переборщил,  совершенно точно.
[indent] Он как-то завис между делом в ожидании. Потер виски, прищурившись, чтобы сделать реальность отчётливее. Так пытался добиться результата, что несколько минут молчания показались одним моментом. Да и хоть цыганка ничего не говорила - другие продолжали производить звуки, компенсируя это. На какие-то несколько секунд слух волшебника даже соскочил, все заело пластинкой, искривившись и стерев из истории бытия.
[indent] - Звучит как безделье, - или тотальная неопределенность. Констатировал единственное, на что походил полученный ответ. Искренний или не очень, но всеобьемлющий ничуть не меньше, чем политическая гибкость Малфоев. Про себя Реддл обратил внимание на то, что глубоко анализировать ответ цыганки даже и не пытался. Оно все не о том, только на подкорку и отложилось. Вместо этого просто смотрел на неё,  на её шею, на спадавшие густые пряди и выпускаемый дым. Красиво, если честно. Если бы не давившие красные тени за счёт костра, то позволил бы себе делать это дольше. Не смущался: здесь все, включая Пиккар,  много и часто смотрели на Реддла. Он всё замечал.
[indent] - Хочу, - как-то быстро, слишком быстро выдал ответ, даже не оглядевшись по сторонам. Зачем? Том хотел. Отойти, конечно же. Не типичный для него разлет мыслей, секундное наваждение, воспоминания о недавнем наблюдении изгиба её тонкой шеи. Нет, переборщил - стоило ещё раз признать.
[indent]  Волшебник поднялся на ноги, протянув девушке руку.
[indent] - Настоящий джентльмен не позволил бы мадемуазель провести весь вечер в одиночестве. Но я учусь, - его лица почти не видно. Только контуры тела, головы, ушей из-за костра. Хорошо видна лишь предложенная в учтивой манере рука. Окружение очень удачно позволило себе их не замечать, а Том в который раз не игнорировал то, как всё складывалось.
[indent] Её рука тёплая и мягкая,  да и у Реддла гораздо менее холодная, чем обычно. Всё, что происходило извне и в нём, способствовало. Сама темнота и то, что она скрывала в себе. А о тьме британец знал многое.
[indent] Том никуда Ребекку не вёл, позволяя ей самой выбирать, куда идти. В какую сторону, как далеко, как быстро. Это - её место,  хоть и не совсем. Она сама выдала это откровение несколько минут назад. Костёр остался в стороне ярким пятном, знаком, маяком. На звуки Реддл не обращал внимания. Никакого. Вообще. Даже если бы цыганка что-то бы и решила сказать - Том не уверен, что различил бы её слова. Он даже не обратил внимания на то, что так и не отпустил её руку с тех самых пор, как помог подняться. Это казалось такой нужной деталью, от которой не имело смысла избавляться.
[indent] Только потом, когда они замерли где-то между деревьями на пути к шатрам, британец как-то резко затормозил. Шагнул на пол шага, подтянул Ребекку к себе за руку и без всяких пояснений или страха поцеловал её. Решительно и прямо так, перехватив и вторую руку, завёл их обе за спину девушке. Мог поклясться,  если бы давал клятвы как таковые, что чувствовал биение крови в её перехваченных запястьях, что ощущалось ладонями. И что она тёплая. И что это было самым верным из того, что сейчас можно было сделать. Между шатром и далеким светом огня. Между пустотой и праздником жизни. Он просто целовал её так, словно имел на это право, давно хотел сделать, а у неё не было выбора. Только и об этом Том не думал тоже. Едва ли вообще думал. [AVA]http://sh.uploads.ru/hZN8t.png[/AVA]

+1

7

[indent] Ребекка улыбнулась ему ничего не значащей улыбкой и непринуждённо пожала плечами – ещё разок. Всё это было не важно. Лень, безделье, неопределённость – Том может называть это, как ему будет угодно, нет в этом вреда, а Пиккар в общем-то не сильно заботило то, что другие о ней думают. Бекка была склонна поступать, как ей вздумается, высоко ценя суждения своего дядюшки, но руководствуясь преимущественно своими собственными душевными порывами. Она только недавно окончила Дурмстранг и, как и большинство людей её возраста, пребывала в опрометчивой иллюзии того, что молодость её будет длиться вечно, что смерть коснётся всех, но только не её, и времени, которого у взрослых волшебников всегда было так мало, ей отмерено намного больше. У неё впереди была целая жизнь.
[indent] Пиккар запрокинула голову назад, с опьянённым смешком выпустив в ночное небо струйку дыма. Её густые волосы, окаймляющие лицо тёмными водами, покачнулись и спали с женских плеч. Ребекке было приятно, что Том согласился так легко. Быть может, он и правда питал к ней отличную склонность? Пиккар слегка покраснела при мысли об этом, загорелась при новом жаре, которым опалил её цыганский костёр и наркотик, перетекающий по кровеносным сосудам. Ребекка взяла его за руку. Одно единственное прикосновение, и она уже знала: как только он отпустит её руку – это будет так, как если кто-то выпускает птицу из клетки, зная, что её сломанное крыло уже никогда не восстановится до конца. Почему-то никогда ещё она не чувствовала себя настолько уязвимой. Женщиной.
[indent] И Ребекка, говоря от всего сердца, тоже никуда особенно Тома не вела. Выгоревшая трава под босыми ногами была тёплой и всепрощающей, Пиккар чувствовала, как щекочут травинки её пальцы: ей нравилось ступать по ней, медленно и благостно, подстраивая свой шаг к шагу Реддла; ступать с ним нога в ногу. Ей хотелось наступить на землю, сохранившую на себе след Тома; прикоснуться к тому, к чему прикасался он. Растянутый на самой окраине шатёр, служивший прибежищем Бекке, уже мелькал впереди идеально чёрным силуэтом. Пиккар слегка ускорилась, и походка её стала подпрыгивающей, как у лани, но Том вдруг остановил её.
[indent] И поцеловал. Ребекка закрыла глаза, вверила своё тело его телу, позволила им обоим насладиться вспыхнувшим огоньком неожиданного чувства и стыда. Том Реддл видел вас насквозь, и вот теперь у Пиккар не осталось ничего, скрытого от него. Кто-нибудь, какой-нибудь заскучавший родственник или влюблённая парочка, решившая найти уединённое убежище средь деревьев, могли заметить их по-змеиному сплетённую фигурку. Бекка не хотела об этом даже думать: пусть это будет его заботой. Приоткрыв свои губы, отвечая на его властный поцелуй, она почувствовала себя разгорячённой после травяного дурмана, мягкой и податливой, как тающее масло, и малокровные губы Тома, неожиданно обжёгшие Морет холодом, перехватили её дыхание у самого горла.
[indent] Чёлка Реддла, спадающая на лоб непослушной прядкой, щекотнула её щёку.
[indent]  — Дядя будет в ярости, если увидит тебя, — шепнула она с улыбкой, одновременно выглядящей игривой и стыдливой. Ей было немножко больно: Том неудобно сжимал запястья за её спиной. И всё же она не сделала ничего, чтобы освободиться. Тело Тома было слишком близко. Ей почти никогда не доводилось бывать настолько близко с мужчинами, не считая нескольких незначительных случаев, и никогда не доводилось бывать настолько близко с Томом. Подняв к нему блестящие глаза, она слегка наклонила голову, кивком указывая в сторону шатра. Намекала, предоставляла Тому возможность самому отвести её туда, если он этого хочет. Ребекка вдруг подумала, что совсем не будет против. Следуй за змеёй. — Я не хочу дразнить судьбу.
[NIC]Rebecca Piccard[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/IDsWP.png[/AVA]

+1

8

[indent] Тому вдруг стало так легко, так просто. Всё так конкретно, определенно, без сложностей. Нет, мозг не перестал вдруг работать, напротив: лишь засмотрелся в то направление работы, что было ему непривычно, нетипично. Но это не напрягало, не вызывало отторжения. Драккл дери, наоборот. Реддл вполне понял, чего и для чего хотел, обнаружил это же желание по ту сторону приёмной и, в общем-то, всё в момент оказалось на своих местах. Не как планировалось, не как Том рассчитывал, но лучше. Без лишних вопросов, сомнений, чего угодно. Огонь во тьме, одурманенный и проникший в само исчадие темноты, не мог распорядиться иначе, не так ли? Британец не задумывался, впрочем. Совершенно. Оттого ему и легко, и просто, и приятно.
[indent] Влажные тёплые губы, покорный язык и не менее податливое тело - всё это чувствовалось, улавливалось и нравилось. Практически равнодушный, за редким исключением, к гормональным игрищам любого формата, Том сейчас равнодушным не был, не хотел. Вместо того желал только целовать, и целовать, и чувствовать волосы Ребекки в своих пальцах, и чтобы юбка не мешала, не шуршала. На какие-то несколько моментов британцу, приложившему некоторые силы к самоконтролю, дабы заполучить здесь необходимую репутацию, оказался готов наплевать на неё вовсе. Вспышкой, моментом, мозг продолжил работать и подкинул ему что-то подобное. Словами, губами цыганки.
[indent] Реддл позволил себе то, что ему не свойственно. То, что ему ничего не стоило, а потому, по сути, приводило лишь к собственному комфорту - выглядело, выглядело зато иначе. Кто-то называет это страстью, романтикой, прочими куда более простыми на деле словами, а Том.. а Тому просто ничего не стоило. Он слушал ту часть себя, что оказалась взбудоражена дурманом, молодостью и формами Пиккар, обдаваемые контурным светом в темноте там, у костра - даже удивительно, что раньше не замечал. Или замечал? Сейчас согласился в любым из данных утверждений, если бы оно убрало все формальности. Нехотя оторвался от её губ, блеснул глазами, в темноте что-то ответило на её улыбку, кроваво отдало холодом, но не высказало ничего, синонимичного "стоп". Британец подхватил её на руки, и всё, кроме этой драккловой, чёртовой юбки, вовсе ему не мешало. Тянуть, вести, тащить, зачем-то оглядываться - плевать он хотел. С Томом уже попрощались, в Ребекка сама сказала, что не принадлежит этому месту всей душой - за свои слова принято отвечать, так пускай же тогда и отвечает.
[indent] Он даже не слишком понял, о что именно в шатре они застопоролись. То ли шкаф, то ли диван, то ли стол, то ли статичное зеркало, то ли несущий всю конструкцию столб. Твердое, не слишком шаткое, как-то удачно подкинутое то ли волей случай, то ли чем-то символичным, но совершенно не важным сейчас. Волшебник закинул женские ноги на свои бедра, спиной с хлопком прижав к на удивление устойчивой опоре. Юбка путалась, но из-за такого положения задралась и скатилась, позволяя не просто подхватывать под ягодицы, но и касаться непосредственно самой кожи. Она такая живая и горячая в сравнении с Томом, словно бы сошедшим откуда-то; составленным из мира, откуда не возвращаются и где ни о чём не спрашивают. Мозг, помнивший про глаза, разброшенные по табору, успокоился совсем. Под шатром внимание не рассеяно на лес, траву и поляну - оно всё на её губах. [AVA]http://sh.uploads.ru/hZN8t.png[/AVA]

+1


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » АЛЬТЕРНАТИВА И БУДУЩЕЕ » Пока в таборе для всех горит костёр [R]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC