Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».













Magic Europe: Sommes-nous libres?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » НАСТОЯЩЕЕ » От шага к шагу [8.05.1952]


От шага к шагу [8.05.1952]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ОТ ШАГА К ШАГУ

  Tom Riddle & Christophe Cartier Место, время: квартира Тома, Париж, 8 мая 1952

[indent]   Встреча с тем, кого боишься больше всего на свете. Встреча, которую хочешь и ждёшь.  После всего, что было; после всего, что увидел.

0

2

[indent] Магглы сегодня праздновали день победы. Событие, которое Тома едва ли вообще касалось напрямую. Мерзко то, что зачем-то это отмечали и некоторые волшебники. Глупые, тупые,  больные, неправильные. Смотреть на их лица, даже на одно лицо, на эти мерзкие рожи, Реддлу не хотелось. Он не знал, сможет ли себя сдержать, чтобы обойтись без убийства посреди белого дня, потому сделал самое правильное: по прибытию из Британии сидел дома. Квартиру после него никто занять так и не смог, потому устроился на старом месте. Правда, задерживаться там не планировал; сейчас это усугубило бы ситуацию, сделало бы ещё хуже, загнало бы волшебника вглубь себя, чего он, на самом деле, мог и не пережить. Слишком погранично, слишком близко к самой Смерти подошёл.
[indent] Решение оказалось странным. Спонтанным. Но совершенно точно правильным. Картье. Тому нужен был Картье. Его эмоции,  его семья,  эмоции его семьи. Жизнь кругом,  раздражители,  компания, которая так или иначе будет вынуждать реагировать. Там же волшебник сможет найти себе не одно занятие: библиотека, практика, политика (семья играла не последнюю во Франции роль), в конце-то концов, обучение Кристофа - новые люди сейчас для дела были бы не лишними. И всё. Ничто из прошлого не казалось странным или ненормальным, оно органично вписывалось в картину мира Тома, а сейчас так вовсе воспринималось как факт и данность, не более того. Так надо, разве нет?
[indent] Потому Наследник уже в обед написал Картье:《Будь у меня после работы. В семь вечера. На том же месте. На чай. Т.Р.》. Реддл знал, что Картье придёт, и имел на эту встречу свои планы. Особенно на эмоции француза.
[indent] Кристоф не посмел не явиться. Его Наследник встретил спокойно. Мрачно, отстраненно, едва ли отлично от того, каким его несколько дней увидел Малфой впервые. Теперь настала очередь Картье. О, ему обязано было понравиться. В рубашке, штанах, самую малость растрепанный на грани уложенности и совершенно ничего доброго не выражавший Том. Как, правда, и плохого. На такого смотреть, ощущать его внутри собственных костей, не можешь оторваться, замираешь и всё, конец, пропажа. Кругом холод и пустота. Никакой жизни.
[indent] - Проходи, - сегодня их двое. Ни Вивьен,  ни Маркуса, ни кого бы ти ни было ещё.
[indent] Том закрыл за гостем дверь и пригласил его в гостиную.
[indent] - Садись.
[indent] Знал же, что иначе француз будет стоять, бледнеть, умирать, пока Реддл не захочет обратного. Они ещё толком даже не пересеклись, а британец уже улавливал,  что исходило от его гостя.

+1

3

[indent] Кристоф следил за всеми событиями по газетным сводкам. Он был в курсе происходящего с Томом Реддлом не больше любого обывателя Парижа, который мог ни разу не встречаться лично со странным англичанином. Но Картье знал о Реддле чуть больше, чем писали в новостях. Картье видел чуть больше, чем писали в новостях. Кристоф знал, что Том виновен, и тут итак пошатнувшееся эмоциональное состояние француза вовсе раздваивалось. С одной стороны Кристоф был в ужасе от ареста Реддла, не понимал, как такое могло произойти, ведь Том всегда и все знает наперед, хоть и не обладает даром прорицаем, он просто очень хорошо умеет понимать людей, их природу, их пороки и желания. Его не могли вот так просто задержать и осудить. Это не укладывалось в голове. Кого угодно, да. Но не Тома Реддла, просто потому что в понимание француза этот молодой человек исключительный, особенный, волшебник совершенного другого уровня. Его заключение в Азкабан абсурд и ошибка. С одной стороны. А с другой стороны... Картье Его боялся. До холодно пота, до мелкой дрожи в пальцах и навязчивых метафоричных кошмаров. Пропади этот человек из жизни Кристофа, юноша наверняка смог бы вернуться к прошлому своему состоянию. Так иногда думал Кристоф, так он себя успокаивал, хотя на сам деле знал, что как раньше уже не будет.
[indent] Картье изменился. Резко. Быстро. Сломался, но не стал от этого ущербным и бесполезным, он скорее перестроился. Посмотрел на мир под другим углом и открыл для себя много нового, чего раньше не замечал, но что ему пытался донести Том. Французу было больно, неприятно, тошнотворно, но это нужно было пережить, перетерпеть и перебороть. Он был в процессе. Двигался в своем изменении Картье интуитивно: немного магии, немного внешнего выражения внутреннего нового себя. Немного другой взгляд, немного больше молчания и немного меньше глупых улыбок. Все это, может показаться, мелочи, но с ними проще прийти к чему-то более масштабному, особенно когда идейный вдохновитель и ориентир под следствием с дементорами. Уму не постижимо! Но Кристофу было очевидно, что Реддл выйдет сухим из воды.
[indent] Но неожиданностью для Кристофа стала записка, которую он получил в обед и после которой так и не смог пообедать. Было бы ложью сказать, что Картье не ждал и не желал чего-то подобного. Он хотел внимания Тома с того самого чаепития (да и отсылку юноша уловил), после которого Реддл казалось бы вовсе не замечал Картье, а француз терпел безмолвно и смиренно, понимания, что заслужил подобное отношение. Но это не значит, что Кристоф не боялся Его. Боялся, ожидал еще большего страха, который накроет юношу, когда тот будет находиться рядом с Томом, под его холодным и пронизывающим взглядом, от которого только при воспоминании по спине Картье пробежали мурашки. Боялся и ожидал боли. За что? Том объяснит, если Кристоф сам не догадается в процессе. Но с этим волшебником без боли невозможно. Психологические или физические страдания.
[indent] Картье пришел вовремя. Что могло бы быть иначе представить просто невозможно. Не опоздать, не проигнорировать приглашение англичанина Кристоф был не в состоянии, слишком велико влияние и давление на него недосягаемой и жестокой фигуры Тома Реддла, которая даже в домашней, простой обстановке лишила лица юноши всех красок. Француз молча прошел за хозяином дома, молча сел, куда ему указали, и стал молча ждать. Внутри Кристофа колотило, пальцы нервно сжимались в кулак. Пусть Том и не выглядит рассерженным и недовольным, но он не ощущается человеком, чем-то живым. Кристоф может ощущать чужие эмоции, даже когда не понимает их причин. От Тома сейчас исходило одно Ничего. Неровный вздох, губы чуть дрожат, но даже простое "здравствуй, Том" не было озвучено вслух.

+1

4

[indent] О, как сильно боялся Кристоф. О, как это было прекрасно. Вся его натура, а заодно и квартира, заполнились страхом. Ощутимым, сильным настолько, что его не скрыть. Даже пытаться не стоило. Он читался в каждом движении, во взгляде, в осанке, в заторможенности, сменяемой торопливостью. Да, Картье боялся Реддла, и это британцу нравилось. Приятное ощущение, в заполнении которым своей внутренней пустоты волшебник находил смысл. Неожиданно мотивировало поддерживать себя, продолжать делать то, что и задумано, видеть отдачу - всего-то от одного лишь страха. Он, вы только вдумайтесь, никогда не появлялся просто так, и едва ли "спасибо" или иная форма благодарности была бы хоть в половину правдива, как страх. Он никогда не врал, не обманывал, всегда оставался собой. Осознанный, животный, инстинктивный - какая разница, для него любого нужен был повод. И Том этот повод тянул, не озвучивая. Картье боялся из-за знания и понимания, что, вероятное, являлось самым прекрасным в этом всем - не слепой, а осознанный, взращенный страх от понимания. И теперь британец откровенно им наслаждался, обнаружив себя за этим занятием. Что, вне сомнения, прогресс для нынешнего состояния. Реддл запомнил, после сделает выводы, а пока просто выжимал ситуацию. Выжимал Картье.
[indent] - Как ты себя чувствуешь, Кристоф? Выглядишь плохо, - констатировал. И чтобы показать, что видит и знает. И для того, чтобы начать диалог. И для того, чтобы Кристоф взял себя в руки. Наследник планировал говорить и получать внятные ответы. Пускай француз не забывает об этом. Вопрос формальный, едва ли Кристоф ответит на него полноценным образом. Кинет ответ, заикнётся, икнёт, промолчит - не важно. Том недолго выждал, всматриваясь в лицо своего гостя настолько внимательно, насколько мог. Зародившийся интерес и исходившее от француза ощущение страха помогали сфокусироваться и не терять себя. - Как поживает твоя семья? Бланш? - о, смотрите, Картье случаем не вздрогнул? Особенно на упоминании имени своей сестры. Том ничего не делал просто так. Кажется, не в случае той иерархии, что выстроилась и окрепла между ними за время молчания. В этом же месте. Не хватало лишь чая.

+2

5

[indent] Напряженный, натянутый как струна юноша сидел напротив того, кто когда-то казался просто интересным собеседником, странным англичанином с опасными и от этого притягивающими слишком хорошего Картье взглядами. Кристоф и предположить тогда не мог насколько на самом деле опасен Реддл, насколько он жесток, и как многое для него значит темная магия. Не просто увлечение как для некоторых представителей молодого поколения, не просто притягательное и запретное как для Кристофа, не просто традиция как для нескольких чистокровных семей Франции. Для Реддла темная магия была неотъемлемой его частью, и понимание этих мыслей у юного француза оформилось только сейчас, в эти молчаливые минуты, когда он чувствовал на себе тяжелый взгляд Тома, когда сам смотрел чуть вниз, не находя силы поднять взгляд хотя бы на Олин уровень с Реддлом. Азкабан оставил свой след на Томе Реддле, но не такой, какой он оставляет на обычных людях. Том Реддл не обычный человек. Его нужно бояться, слушать и слушаться. Это нормально, это закономерно. Это совершенно естественно, потому что другой формы взаимодействия с ним не может быть. Во всяком случае для неполноценного полукровного и не очень талантливого волшебника. Во всяком случае для Картье.
[indent] Кристоф чуть вздрогнул, его взгляд дернулся вверх и вновь замер не доходя до лица Тома, когда англичанин заговорил. Жестко, четко - не поспорить, не возразить, ответить вообще ничего невозможно. Кристоф только сильнее расправил плечи и плотнее сжал бледные губы. Его била внутренняя дрожь, которая не отступала ни на секунду. От нее юноша не мог собраться с мыслями, поэтому боялся говорить. Он часто делает глупости, он так часто говорит глупости. Он совсем не хочет сейчас расстроить Реддла, разозлить его, особенно когда он такой. Слишком темный, словно Азкабан поделился с ним частичкой своей холодности, опустошенности и безысходности.
[indent] Вопрос про семью прозвучал неожиданно. Кристоф дернулся вперед и всё же коснулся вопросительным, испуганным взглядом лица Реддла, буквально на мгновение, практически не встречаясь с ним взглядом. Было видно, как заволновался француз. Зачем такому Тому его сестра? Зачем ему его семья? Они все миролюбивые, чистокровные волшебники, а Бланш девушка, влюбчивая, тоже немного безрассудная. Она еще не представляет, что стало с ее Томом. И ее хотелось бы от этого уберечь, но уже не получится. Реддл спросил не зря, и это был именно вопрос, Картье придется отвечать, придется говорить, а в горле так пересохло.
[indent] - Д-дома все в порядке. Бланш работает, посещает светские вечера. Ничего особенного не происходит,- голос юноши был хриплым, тихим. По нему, как и по всему остальному виду Картье, было понятно, что юноше не комфортно, что он боится, что он не знает, как ему себя вести. Что-то изменилось, кардинально и бесповоротно, старая модель поведения не подходит, а новые правила еще не заданы. Наверное, именно их и ждет Картье, молчаливо и не помня себя от страха перед этим волшебником.

Отредактировано Christophe Cartier (6 ноября, 2017г. 13:13)

+1

6

[indent] Страх заполнил комнату, страх насытил Тома, наполнив и его тоже: темнота прекрасно поглощала и втягивала, впитывала всё, что ей понятно, даже лучше губки, а то, что чуждо, попросту уничтожала в себе, не пропуская к Центру Ничто. Точно также происходило сейчас, только с одной поправкой: ничего чуждого от Картье не исходило. Страх, ужас, тяжесть, безысходная заикавшаяся забота и обеспокоенность за близких; Том заметил реакцию, вы же не думаете, что он столь слеп, дабы не заметить в подобной обстановке? Чтобы сказать просто так? О, бросьте. Неужели Кристоф в самом деле думал, что Реддл планировал причинять вред ему или его семье? Бросьте, право, бросьте. Том так далёк от пустого членовредительства, не мизантроп, и цели его были куда более масштабными и дальними, чем причинение вреда той же Бланш. Факт того, что Кристоф понимал, что Реддл способен - льстил. С другой же стороны...
[indent] - ... Ты думаешь, что я могу плохо повлиять на твою сестру? - и на него самого, на Кристофа? Когда голос бесцветен и исходит из того, где едва ли имелось место для души, то в этом голосе можно найти какой угодно оттенок. И угрозу, и насмешку, и обиду, и ... снова ничто. - Что то, что я делаю - это плохо? - брови едва приподнялись. Вопрос резонный, ему в самом деле интересно. Том откровенно не стремился запугивать кого бы то ни было, если это не механизм давления для добычи информации или принятия политического решения. Картье не относился ни к кому из. Он являлся другим случаем.
[indent] Человек перед ним, кажется, был готов умереть и до этого, но теперь вокруг него со всех сторон острия мечей: только и выбирать, на какое бы насадиться, если осанка не пожелает стоять ровно, дабы не напороться на острый метал. Кристоф обучаемый, если настолько обучаемый, то пускай вобьёт себе в голову кое-что ещё. Да, Том Реддл никогда ничего не делал просто так, но что он делал? Для чего? Было ли это плохо? Навязывал ли? Пускай вспомнит, как загадочный британец не хотел брать его в путешествие, как Картье сам напрашивался, как поддался магии простого упыря, ослушавшись рациональных предостережений Реддла; пускай вспомнит Вивьвен, пускай вспомнит, как выглядели волшебники в обществе, где находился Том - насколько в них больше гордости, статности и самоуважения, чем в любом из Картье? Насколько многого Кристоф не знал, в какой раковине бы жил, не повстречай британца. И, если та раковина ему нравилась и в ней было лучше, чем сейчас, то почему он с такой охотой и лёгкостью выскользнул из неё. Пускай думает обо всём это, балансируя на потери сознания и посмев испугаться того, что Том лишь поинтересовался его сестрой семьей. Пригласил в гости, не угрожал, не напоминал о прошлом. А этот посмел.
[indent] Взгляда Реддл не отводил. Как скоро стоило напомнить про то, что чая на их столике до сих пор не было?

+1

7

[indent] Картье отдавал себе отчет в том, что он многого не знал и многого не понимал. Речи о том, что Кристоф никогда не сталкивался с настоящей жизнью, справедливы, однако это не означает, что у юного Картье нет инстинкта самосохранения, который бил сейчас тревогу, который шептал "не приходи", и он же подтолкнул Кристофа, чтобы юноша перешагнул порог дома Реддла. Все внимание Кристофа было обращено к Тому, молодой рыжеволосый волшебник не мог позволить себе отвлечься от речей англичанина, от которых голова шла кругом и словно вышибало из легких весь воздух. Он слушал каждое слово, пропускал его через себя, примерял на себя интонацию Тома, желая попытаться хоть что-то понять о намерениях англичанина, о его отношении к своему гостью, но все бессмысленно. Голос Реддла был сух, прост, без эмоционален. Настолько, что слова Тома можно было бы принять за угрозу. Настолько, чтобы еще больше потерять себя от страха и неизвестности. Картье слишком глуп и слишком наивен - так все говорили. А Том был слишком безжалостен, строг и прямолинеен - Кристоф сам видел, сам понял и знал. И при всём этом Кристоф еще слишком хорошо помнил свои необдуманные поступки, которые пока остались без последствий. Да, Картье боялся, и даже не совсем без основательно. Зато осознанно и был готов к искуплению, во всяком случае юноше хотелось верить, что он готов. Хотя на самом деле каждый новый вопрос Реддла вызывал в Картье новую волну паники. Какой ответ правильный? И честный. Тому соврать невозможно. Кристоф даже не будет пробовать. Только еще помолчит, виновато потупив взгляд - ему не хватает духа ответить. Он боится ошибиться. Разозлить или разочаровать... Рассердить Тома. Страшно. И от собственного молчания тоже. Реддл ждет и его терпение не безгранично.
[indent] - Нет, Том. Я совсем так не думал. Просто,- начал было оправдаться Картье, не поднимая взгляда, но тут же прервался. Он просто что? От чего Кристоф хотел защитить сестру? От влияния Реддла или от просто от него самого? Бланш ведь не знает, вряд ли даже догадывается, на что способен Том. Ее Том, который очень отличается от настоящего. - Просто Ваш вопрос был неожиданным. Вы не так часто разговариваете со мной про Бланш,- тихо мямлил Кристоф, пока, наконец, не понял, что что-то сломалось или, наоборот, утвердилось окончательно. Это появившееся "Вы", казалось бы на пустом месте, на самом деле было наглядным результатом всего времени проведенного Картье рядом с Реддлом. Кристоф не только учился по другому смотреть на магию и на мир, Кристоф научился по другому смотреть на себя, и на себя рядом с Томом. Никогда еще Картье не чувствовал давления своей "разбавленной" крови так сильно, как рядом с Реддлом. Странное, неприятное ощущение, которое почему-то тоже воспринималось как естественное.
[indent] - Вы... Вы не делаете плохого. Я понимаю, для чего Вы так действуете, пусть я и сам так бы не смог. Не смог бы подумать, что так можно. И не смог бы решиться. Но это всего лишь я. Цель и средства, я понимаю. Я бы не смог. Но я Вам очень признателен, что Вы учителе меня и тратите на меня время,- голос дрожал, но не запинался. Кристоф говорил быстро, говорил не задумываясь. Говорил ту правду, которую только сейчас понял, которую вынашивал в себе с Берлина. Да, Картье боится Реддла, но не его силы, не "плохого" и не "темного". Это Кристоф может понять. Он боится бесчеловечности, боится, понимая, что для Тома нет границ морали и нравственности, нет тех категорий, которые всю жизнь служили самими прочными путами для рыжеволосого Картье.

+1

8

[indent] Реддл смотрел на Картье очень внимательно. Ему хотелось бы испытывать больше, чем он испытывал, однако не получалось. Не мог. Всё ещё, по-прежнему, до сих пор. Что, впрочем, не мешало, по крайней мере сейчас, логически рассуждать над тем, что слышал британец. А слышал он много. Кристоф не подвёл его: как и ожидал, как и надеялся Том, дал ему много почвы, что можно обгладывать. Дал обгладать себя всего.
[indent] И Картье это принимал. Принимал в позитивном смысле негатива. Едва ли не наслаждался от безысходности. А Том вполне себе за милую душу (её остатки) наблюдал за последствиями. Они правильные. Кристоф неплохо и быстро учился, в большей степени причём посредством наблюдения и внутреннего переживания, нежели от внешних раздражителей. Совсем полезно. Исключительно  правильно для построения отношений с Наследником.
[indent] Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, не пялясь это время на француза. Ещё несколько раз неторопливо прокрутил озвученное им в голове, посмаковал. Ненадолго воцарила тишина. Естественная для Тома и совершенно невыносимая для Кристофа.
[indent] - То, что я делаю, в твоём обществе противоречит законам морали и гуманности. Ты ведь это имеешь в виду? - смотреть на юношу до сих пор не нужно было. Голоса и, какая редкость, слов сейчас более чем хватало. С головой. Только теперь на сказанное ответ не требовался. - Ты бы не смог - это правда. Но есть вещи, которые тебе стоило бы понять. Давно, - Реддл двинулся. Но не для того, чтобы ударить или испугать Картье, хоть тот и готовился к чему-то подобному, наверняка же. Волшебник лишь оттолкнулся от подушки дивана и встал на ноги. Прошёл к шкафу. Гостю не говорил подниматься,  пускай так и сидит. Сам между тем неторопливо, словно самый Тёмный из застрявших где-то во вне призраков, буквально плавал по помещению. Почти бесшумно,  даже дыша неслышно. Всё это, конечно, очень занимательно и показательно, ситуация приятная. Том не читался никак, что пугало, а Картье напротив: не пытался, не смог бы,  даже если бы захотел, закрываться от британца, потому быстро стал приятным, но монотонным, однообразным элементом пространства. - Скажи, Кристоф, - в его руках оказалась трубка. Сама задымила. О, чем только сейчас не набита  (половина трав и веществ в ней считались ядами,  но да какая разница?). Британец сделал затяжку, чтобы разогнать приспособление, - как обстоят дела с Тёмными Искусствами? - бледно-зелёный тяжелый дым выпущен в воздух, Том через плечо покосился на рыжий затылок француза. Дым же пока рассеивался сменился на грязно-фиолетовый. Несколько затяжек на месте, а затем шаг, другой. Наследник остановился за спиной чуть в стороне от Кристофа. Ещё одна затяжка в недолгом молчании. Дым выпущен вниз, потому рассыпался в том числе и о гостя. О макушку, о плечо. Странный, ненормальный, едкий, вредный. То, что давало Наследнику хоть какое физическое равновесие через горечь и дискомфорт, другого бы с большей вероятностью убило или довело до асфиксии. Но, конечно, о себе волшебник позаботился, смешав смерть и панацею. - Я слышал, у тебя были проблемы, - взгляд скосился на француза. Несколько тонких тёмных прядей спало на скулы.

+1


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » НАСТОЯЩЕЕ » От шага к шагу [8.05.1952]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC