Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».

Magic Europe: Sommes-nous libres?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » ИГРОВОЙ АРХИВ » Поворот [4.05.1952]


Поворот [4.05.1952]

Сообщений 21 страница 22 из 22

21

[indent] Когда он ловил взгляд Тома, когда проваливался и влипал в червоточины его зрачков как в вязкий мазут, он видел только тьму. Непроглядную и бесконечно-простирающуюся, холодную и трупную как то, что оставалось под капюшоном жутких тварей из Азкабана, его стражников, часовых, бессмертных тюремщиков и хладнокровных палачей в насмешку над преступниками романтизировавшими свой акт казни. Смотрел, заражался этим холодом изнутри, отчужденно опасался его, но в тоже время залипал страшно. Неизвестность и тьма всегда привлекательны, каждая из них так сладка и обаятельна как аппетитная ножка в чулке, выставленная в разрезе длинного подола, ты видишь силуэт, дофантазируешь дальше и влечешься иногда наперекор разуму, ничего не можешь с собой поделать. Вот и Бракс не мог. Сейчас. И всегда. На всю жизнь присягнув и срастаясь с тьмой напротив, в каком бы виде она не была.
[indent] - Я постараюсь найти все, что может помочь, Том. – Блондин нахмурился, все еще напряженно зажимая в одной из рук свою трость, о чем свидетельствовали медленно бледнеющие кругленькие костяшки. - В своей библиотеке и не только. И подключу к поискам свои связи. – Мелкая морщинка чуть выше переносицы говорила о том, как внутри черепной коробки, в желанной ремиссии остывающей от недавнего приступа боли, щелкали отработанные механизмы малфоевской соображалки генетически настроенной на извлечение выгоды по средствам осторожного привлечения сторонних лиц без возможности отказаться. Бракс слегка стукнул посеребренным концом трости по полу, через пару мгновений вызывая привычный слуху хлопок позади кресла. Рядом с резной ножкой кресла выглядывал один из домовиков. Чуть наклонившись, Малфой пробормотал что-то вроде «шкатулка в моем кабинете», сунул ему в крохотные ручки недопитый чай, любовно приготовленный жёнушкой (в заостренную мордочку эльфа попали расплесканные от размашистого жеста капли содержимого чашки). Домовик утерся и исчез.   
[indent] - Да… Боль многое дает понять. - Живым себя можно чувствовать не только через боль, но это самое доходчивое и мгновенное сообщение… – и мёртвое болеть не может. - Жизнь ощущаешь через боль, любовь опознаешь по потерям. Душевные же шрамы – зал славы, куда никого не пускают. Это то, к чему приходишь со временем, с опытом. Вот один носит в глазах смерть, как Гамет с черепом. Единое целое – отдельный космос. Там угроза, там фатализм, там собственничество над сущим. А внешне вид того, кто может курить на берегу реки, и трупы вечно будут плыть мимо.
[indent] - У меня есть контакт, который сможет передать эту дрянь. – Бракс в прежней тяжеловесной задумчивости поднес руку к лицу, короткими ухоженными ногтями почесав гладко-выбритый подбородок. - Возможно, в самые ближайшие дни. – В серых глазах засквозила обеспокоенность, глядя за тем, как Том зарывался пальцами в волосы. В одном этом жесте, как будто вырвавшимся случайно, жизни (-отчаяния) было больше, чем в бесцветном тоне, матовом взгляде и мертвой энергетике. - Если позволишь, я останусь наблюдать за твоим экспериментом, - он говорит наблюдать, а думает «контролировать», но все равно чувствует, как будто прямо сейчас добровольно соглашается на любое больнее, как на добавку. - Подвал для этого подойдет? – Там нет ничего лишнего. И не будет никого лишних.
[indent] Доставка шкатулки происходит довольно скоро. Абраксас берет в руки вытянутую коробочку, выполненную из ценной и крепкой породы дерева, с тихо произнесенным заклинанием открывает ее и извлекает одну папироску заботливо скрученную ручной работой и одну трубку из черного стекла. Он взял их, уже заправленные качественным добром и подошел к Тому, протягивая в его сторону трубку, как трубку мира после всего произошедшего в стенах его гостиной.
[indent] - Пока могу предложить это.
[indent] Бракс делает первую затяжку и необъятный груз произошедшего между ними сегодня нависает, пенится и бьет прямо в грудь. Бракс смотрит на Тома с прищуром сквозь сизый дымок и как никогда отчетливо понимает, что для волшебника с силой такой величины ничего не стоило размозжить его прямо тут на этом коврике, попутно заставляя блевать собственной кровью и кишками, но по неизвестной причине он все еще жив. Похватал ртом воздух, поскулил тихо-тихо, ткнувшись лбом в холодные пальцы и теперь пойдет жить дальше. Потому что он – Малфой. Потому что он, сука, живучий и улыбаться будет.

Отредактировано Abraxas Malfoy (31 октября, 2017г. 10:18)

+1

22

[indent] Вся эта затея Тому откровенно не нравилось. Всё то, о чём он сам заговорил, чем поделился, от этих собственных предположений и аналогичных со стороны Бракса. Одна лишь мысль о том, что для того, чтобы не выпадать из привычного образа жизни, ему придётся загонять себя в странные, очень вопросительные и относительные состояния - одно только это доставляло не эмоциональный, но рациональный дискомфорт. Так не должно было случиться, но случилось. Значит, как и всегда, придётся принять, пока Наследник не привыкнет или не найдёт, как разрешить эту ситуацию. Он ведь всегда находил, не было историй, в которых нет. Повторение и неизменная константа. Но больше всего его задевало, столь же рационально и исключительно идеологически, понимание того факта, что маггловские способы изменить своё психическое, ментальное, физическое состояние в психоделичном ключе куда более продуктивны (оно и понятно, больные животные же). В особенности, конечно, на свои негативные последствия, которые, Мерлину прикрыться бородой, как раз Реддла и интересовали. Он знал, как действовал упорин, пятнистая трава, вариации всевозможных настоек - испытывал на себе всё, что можно (и нельзя тоже). Потому столь же точно знал, какой эффект будет на него оказан магическими способами. Всё та же прострация, галлюцинации, воздушность, и не станет ли от этого лишь хуже? Волшебник и без того оторван. А с маггловским? Том не знал. Третий змей, извивавшийся внутри, являлся незнанием. Отвратительно. Настолько, что Реддл даже не заметил, как весь его внешний вид стал выражать эту рациональную безысходность, согласие с противным, ужасным, нежелание, но необходимость. Мёртвое, способное выражать что-то не словами, не нутром, но оболочкой, по-прежнему обладавшей разумом. Уникально. Негативно. Мрачно.
[indent] Мёртвое не болело - мёртвое лишь понимало, что ему надо болеть. Не от Круцио, которое тоже выбрасывает из реальности. Не от порезов на теле, которые заживут. Должно телепаться, биться, ныть внутри то, что уже было порвано, те несчастные крупицы, окунувшиеся в бытие существа, с которым сталкиваться не должны были вовсе.
[indent] И всё это происходило, утверждалось в гостиной Малфой-Мэнора; в присутствии, участии, утверждении Абраксаса. Интересно, мог ли к кому-то другому обратиться Том за тем, что рассказал ему, за тем, к чему они пришли? Мог. И помощь получить бы мог. Но хотел бы, было бы это правильно? Нет. Только Малфой воспринял это так, как и  желалось Тому. Так, как стоило. Таким образом, чтобы ничто в их взаимоотношениях не поменялось. С Ноттом, Блэками, Лестрейнджами, Мелсибером, Розье - с кем угодно оно бы повлияло локально, пускай лишь точечно, но не вписалось бы в существовавшую картину идеально. Так, как с Браксом. С него стоило начать, первым. Таковы его место, возможности, таков его цвет. Он белый. Том чёрный. Знаете, в чём разница? Белый цвет может быть запачкан любым (если позволит смешаться с собой). Это - цвет начала, цвет заполнения, цвет принимающей, готовой к изменениям, адаптивной стороны. Хотите понять Абраксаса Малфоя - просто запомните, что он белый. Душой, телом, характером. Только не путайте с чистым. Но вот чёрный не меняется никогда. Сколько не разбавляй его красками, он всё равно останется собой хоть на йоту. Он испортит любой цвет, сделает его темнее, блёклее, муторнее; не светлее. Он отдаст себя, но взамен не обещая при этом оставить попавший в него цвет собой. Перекроет. Хотите знать, какой Том Реддл, Наследник Салазара Слизерина, Лорд Волдеморт - знайте его цвет. Он чёрный. Только не путайте с грязным.
[indent] - Если я не найду ничего у тебя и в Лютом, - отголоски вшивой, тщетной, не рациональной, а идеологической и эстетичной составляющей. - Думаю, позволю. Так надёжнее, - чтобы Бракс не понимал это, как вседозволенность. Так надёжно, рационально, правильно: Реддл не знал, как на него подействуют все те глупые, но, может, спасительные эксперименты, что он планировал ставить над собой. - Хорошо, - а сейчас так снова повис непонятно где: всё слышал, видел, воспринимал, но не участвовал, пропуская мимо. В какой-то из моментов уставил взгляд на Бракса, уперев щеку о руку, волосы с части лица спали. Странно. Интересно, как всё это воспринимал Абраксас? Захотелось посмотреть на него изнутри, уже почти за палочкой потянулся, но потом взгляд обнаружил трубку в руке перед собой, и Реддл впал обратно.
[indent] Принял её, кинвул чуть в знак благодарности. Хорошо, для начала попробуют так.

+1


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » ИГРОВОЙ АРХИВ » Поворот [4.05.1952]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC