Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».

Magic Europe: Sommes-nous libres?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » ИГРОВОЙ АРХИВ » Словом можно убить [22.04.1952]


Словом можно убить [22.04.1952]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

СЛОВОМ МОЖНО УБИТЬ

https://pp.userapi.com/c637225/v637225377/5f5af/dbn3I0xTkKk.jpg
Evan Gaust & Abraxas Malfoy & Stella Carter

Место, время: Париж, 22.04.1952

[indent] Ты знаешь, грязнокровка, что из-за тебя Он попал в Азкабан? Знаешь. Теперь и мы знаем. Отвечай за то, что ты сделала.

[NIC]Evan Gaust[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SimR3.jpg[/AVA]

0

2

[indent] Эван вне себя от ярости. Всё только начало налаживаться, перспективы заиграли на практике, у магического сообщества появилась возможность пробудиться, как случилось это! Мужчина никогда не был чистокровным, но и магглов в ближайших росдтвенников не имел, стремясь сохранить эту тенденцию и прекрасно понимая необходимость делать это. С Томом Реддлом он когда-то сошёлся по делу, а там закрутилось, завертелось, и вот уже у молодого волшебника появилась новая, на этот раз действительно значимая цель в жизни. Он определился со своими взглядами, с направлением своих решений, с тем, какое будущее хотел видеть, кем будет в нём и что готов сделать для того, чтобы оно настало. Настоящее ему не нравилось, и мать с её историей, чья семья поколение назад бежала из Италии из-за маггловских притеснений, теперь выглядели иначе, наглядно демонстрируя правильность выбранных взглядом. У Эвана появился лидер, появилось то и тот, в кого и что он мог верить.
[indent] И вот теперь, после всех грандиозных событий и планов, Том Реддл попал в Азкабан. У волшебника брат во французском аврорате, потому он имел некоторый доступ к внутренним новостям, которые умел вытягивать из старшего, в то числе и посредством Империо, в котором бы его никто и никогда не заподозрил.
[indent] Мужчина узнал, что британец при задержании вёл себя спокойно, сдержано, ничего не отрицал и вообще сказал, что будет в Азкабане до тех пор, пока аврорат не определится со своими моральными принципами. Что, мол, все обвинения и доказательство сводились к показаниям, изъятым воспоминанием некоей аврора Стеллы Картер. Из-за неё Том попал в Азкабан, и над будущим нависла угроза. Гост полез в материалы, использовал все связи и источники, газеты, обратился к брату, и оказалось, что Картер чужда от миру магии. Неудивительно, ожидаемо, показательно. Мерзкая наглая грязнокровка, выскочка, которая посмела покушаться на то, что её маленький мозг бы никогда не понял. Даже если это не поможет Реддлу, то её всё равно нужно было наказать. Чтобы больше никому не навредила и все знали, чем кончается покушение на будущее. Дело чести и откровенной обиды.
[indent] Когда-то Том оставил несколько контактов на случай поступления важной информации в период его отсутствия по той или иной причине. Эван ими воспользовался, написав Абраксасу Малфою. О нём лидер также несколько раз обмолвился, потому выбран был именно он. Мужчина отослал тревожное, но конкретное письмо, и сказал, что намеревается отомстить мрази. Малфой его послание не проигнорировал и даже вызвался напарником. Похоже, Том не зря ему доверял.
[indent] Именно потому они собрались, затаились теперь и ждали: три дня Гост следил за аврором, её передвижением, графиком и жизнью, потому знал, где её подкараулить. Всё равно она жила едва ли не среди магглов. Оборотным зельем он себя не утруждал, потому что знал - они идут убивать. А если придут другие авроры, то справятся. [NIC]Evan Gaust[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SimR3.jpg[/AVA]

0

3

[indent] В нем кипела ярость, плескалась в груди томным маревом, билась о кости, не находя выхода. Сжав пальцы в кулак до красных полумесяцев от коротких ногтей, он сдерживался из последних сил, чтобы не сорваться и пуститься творить самосуд раньше времени. Сметя все преграды, сомнения и эгоистичный до ее грязнокровной туши, он желал одним взмахом трости, как острой рапирой, проткнуть ее шкуру звериную, как облако, вырывая вместе с россыпью драгоценной, густой и вязкой. Письмо Эвана влилось во все происходящее очень кстати. Его информация и помощь пригодилась, равно как и шпионские навыки. Они должны были прийти, убить и уйти. Просто как рецепт зелья для первокурсников, зато сколько удовольствия. Абраксас даже не планировал пытать в этот раз. Ничего сложного, одна зеленая вспышка, и дело сделано. Он будет отомщен.
[indent] Высокая фигура в чёрной мантии с капюшоном аппарировала к назначенному времени. В руках лишь трость. Свет фонарей как всегда кажется таким неестественным в вечернем мраке, мраке смерти и страданий. Он откинул капюшон, его лица не видно, но серебристые волосы отливают в дрожащем уличном свете. Коротким кивком поприветствовав Госта, он направился прямиком к дому. Если верить информатору, она должна была быть там. У Бракса не было времени или желания церемониться. Рывком вскинув трость, он распахнул заклинанием входную дверь. Не сложно, однако, нынче запираются французские авроры.
[indent] В доме было тихо и темно. Даже слишком. Бракс насторожился. Переступив лакированной туфлей через порог, он замер, но затем стал медленно и крадучесь проходить вглубь. Убогая дешевая дыра. Слишком магглская, слишком нелепая, слишком… опустошенная? Все вокруг было пропитано одиночеством. Весь дом кишел смрадом тревоги и отчаяния. Взгляд скользил по повсеместному беспорядку. Миру давно известно, что иные мадам могут засвинячиться похлеще мужиков, и видно, эта дамочка не была исключением. Повсюду куски пергамента, засохшие пятна от пролитых зелий, какие-то разбросанные тряпки и повсеместный дух бегства. Чары обнаружения бесполезны. Бракс уже догадывается, что даже если Эван сходит проверить на второй этаж, там тоже будет пусто.
[indent] - Тварь, - со злостью, буквально выплюнув слова, развернулся на каблуках Малфой и присел у засаленного дивана в гостиной. На полу валялись какие-то свалявшиеся куски пыли или грязи странного оттенка. Присев на корточки, окуная полы мантии в домашнюю пыль, Абраксас брезгливо подобрал нечто с пола. Нет, не пыль. Это шерсть. Скатавшаяся от линьки милая рыжая шерстка.
[indent] - Трусливая грязнокровная тварь, - процедил он, проводя большим пальцем по мелким животным волоскам. Он обвел взглядом пол – тут и там клочки шерсти, - за диваном, под креслом, прилипают к ботинкам как чумная зараза. Отбросив улику, блондин поднялся на ноги и взглянул на соратника. Он, возможно, уже и сам догадался, что мерзавка обманула методы их слежки, то ли вскрыв их в последний момент, то ли заранее спланировав бегство.
[indent] - Я знаю, где она. – Отрывисто бросил он, приготовившись аппарировать. - Следуй за мной.

Отредактировано Abraxas Malfoy (14 июля, 2017г. 13:33)

+1

4

[indent] Ее время проходит; оно уже прошло. Знаете, иногда в жизни происходит что-то, что меняет почти до неузнаваемости. Как когда лежащий в гробу покойник лишь отчасти похож на того, каким он был при жизни. Вроде все то же, но уже по-другому. Что-то похожее читалось по ее лицу. Это больше не симпатичная рыжая молодая женщина, с огоньком смелости во взгляде и решительности в жесте. Мантия сбилась на груди, лицо серое, тени под глазами, в которых отчетливо виден взгляд человека, который отчаянно, безумно хочет спать. Или наоборот, не засыпать больше никогда в жизни.
[indent] - Не спи, ни в коем случае не спи... - как обезумевшая забормотала вслух. Сколько уже это длится? Три дня? Пять? Месяц?
[indent] За годы службы в Аврорате, Стелла давно привыкла к стрессовым ситуациям, к опасностям и сражениям, умея сохранить сдержанность и хладнокровность, что в ней всегда ценило начальство, поручая иногда самые запутанные и сложные дела, но произошедшее в последнее время  буквально выбило ее из колеи. Тогда, на улице, она неловко задела первую из стоящих друг за другом фишек домино, и после этого они посыпались все. Стелла не торжествовала. Не испытывала какую-то гордость за заточенного Реддла. Поначалу все было ровно, но чем дальше, тем сильнее ей не давало покоя невозможное чувство загнанности. Она как будто ждала за каждым поворотом какой-то ловушки, готовая ходить с палочкой в руках, тыкать ей в грудину всякого встречного и приоткрывать губы в оглушающем заклятии. Она предчувствовала, что шумиха не пойдет ей на пользу. Она вспоминала встречу в лифте, пыталась нарыть о связях между Реддлом и Ноттом, как одержимая уходила в это и сильнее заражалась тяжелыми параноидальными подозрениями, о которых даже никому не могла рассказать.
[indent] Стелла зашла в дом как обычно. Она старалась держать голову прямо и не коситься по сторонам. Заперла дверь на простенькое заклинание. Прислонившись к двери, Картер медленно закрыла глаза и уронила лоб к прохладным немного влажным ладоням. Как в трансе – ни жарко, ни холодно, ни хорошо, ни плохо, и только смутное чувство безумности происходящего не отпускало ее. Ни разу за эту неделю она не чувствовала себя так паршиво. Они снова здесь. Гребанный лисий нюх чуял этих ублюдков. Тихо подойдя к окну, она чуть отодвинула занавеску и всмотрелась в пустынный проулок спального района. В последнее время все ее движения неизменно получались дерганными. Страх и злость. Пульс надрывно разрывал виски от этих чувств, отбивал мерную дробь с таким грохотом, что ей казалось – сейчас треснет череп. Холодная, липкая испарина покрывала лоб, затылок, между лопаток, на груди. Мантия омерзительно липла к телу, но она не решалась снять ее, потому что было зябко.
[indent] Смерть должна быть благородной и не напрасной. Победа или поражение, но каждый мечтает умереть с достоинством. Солдат, погибший со связанными за спиной руками, — худшее, что можно себе представить. Беспомощность, покорность и жестокость. Бессилие. Потеря всех иллюзий. И если эти ублюдки хотели войны, они получат ее, но на ее поле брани.
[indent] Она закрывает глаза, чувствуя, как по ладони катятся горячие дорожки, падая на пол неровными кляксами. Вдох. На выдох она сорвется и аппарирует отсюда.
[indent] Выдох.
[indent] Стелла обратилась анимагической формой, сорвалась с места и с наслаждением услышала, как все четыре лапы лупят вязкую грязь, втыкаются в прелое брюхо земли. Бег слышался тише, замирало рваное дыхание. Пила жадными глотками лесную прохладу. От бешеной скорости грудь пекло и обжигало с такой силой, что казалось, сердце сварится в крутом кипятке жгучей крови и трепетном ритме. Горло царапает злостный хрип, когда изо рта рвётся крик, утробный и голодный, скрывающий в своих щитах зов, далёкий и громкий, что в пору сорвать голос.
[indent] В лесу весна уже попрощалась с зимой, в лесу сегодня разгар весны. Попрощалась бледная хладокожая зима, забрала с собой всю слякоть и промозглые ветра. Пахнуло цветением, свистом пронесся обновленный ветерок среди еловых сухих лап, встряхнув с них сонных и затаенно-весенних колючие хрустинки остатков холодов. Ошалелый гвалт мелких пичуг смолк. С первым глотком лесного воздуха она чувствует, как природа принимает ее под узкую бесчувственную ладонь взъерошенную дыбом шерсть, исходящую па́ром и звериным острым духом. Злые жалящие шлепки под самыми лапами вырывают фонтаны крошек земли с травинками. Прости меня, природа, я же зверь. Припадая к тебе всеми лапами и брюхом, одна лишь последняя просьба к тебе, природа, если финальный меткий поцелуй острого заклятия от холки через грудину вобьет в землю кусочек красной горячей плоти с клочками шерсти, сбив с бешеного и бессмысленного бега, прикрой меня саваном, невесомой тканой ажурными листьями вуалью.

Отредактировано Stella Carter (14 июля, 2017г. 16:13)

+1

5

[indent] С аврорами могли возникнуть проблемы. Не столько из-за того, какие заклинание они знали и насколько натренированы в бою, сколько из-за профессиональной взаимосвязи. Вызов подмоги, маяки, прочие прелести, что в том или ином виде присущи каждому мракоборцу - вот что способно было вставить палки в колёса и помешать. Потому действовать надо было быстро, чётко, слаженно и друг друга дополняя. Оттого особенно хорошо, что Эван отправился не один, оказавшись в компании. Так еще и неслабого волшебника - иным Абраксас быть и не мог.
[indent] Без лишних слов и полные решимости они отправились в дом к грязнокровной мрази. Обыскали там всё. Ничего. Ничего, кроме грязи шерсти. Шерсти в грязи. Мерзко, темно, безжизненно, пусто. Пахло трусостью, глупостью и чем-то ещё, как по крайней мере до паранойи казалось раздосадованному Госту.
[indent] Сбежала. Мужчина в неудовольствии фыркнул, осмотрел этаж ещё раз и вернулся к Малфою. Когда оказался рядом, тот уже и сам всё понял, исследовав первый этаж и комнату настолько досконально, насколько можно было.
[indent] - Сучка дракклова, - злобно выдавил из себя, почти плюнув на пл. Сдержался только из-за присутствия рядом Абраксаса. - Ничего себе, - и это аристократ знал? Сильно, только вот откуда? Впрочем, не суть важно. Особенно если по итогу оно приведёт их к мрази. - Понял.
[indent] Эван перехватил блондина, чтобы аппарировать, куда тот и планировал, ибо сам волшебник не знал, о каком месте шла речь. Хлопок.

[indent] Оказаться в лесу стало полной неожиданностью. Или нет? Сучка являлась анимагом, место для неё естественное, да? В любом случае, оно несло за собой множество не очень хороших стратегических последствий. Хоть таковые (большую часть) и можно было использовать себе в пользу, разумеется.
[indent] - Как ты планируешь её здесь искать, есть предположения? - осмотревшись по сторонам уточнил, чтобы понимать, насколько теперь придётся импровизировать исходя из имевшихся у Малфоя данных. [NIC]Evan Gaust[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SimR3.jpg[/AVA]

+1

6

[indent] Оказавшись посреди леса, Абраксас помедлил, вскинул голову к молочной луне над колыбелью спящего города. Этот пролесок самый ближайший в пригороде Парижа и выходит сразу на три портключа, ведущие в разные направления. Он не такой и большой, как может показаться. Здесь под подошвой обуви хрустела и перемалывалась, сминаясь в комки грязь. Темная мантия, подобно шлейфу с раскрытыми полами, разлетаясь в стороны от порывистого ветра, тянулась за ним. Он чувствовал позади присутствие Госта, его густая, будто живая тень, грациозно, повторяя в точь-в-точь каждое движение, следовала за ним по пятам. Светлые волосы Малфоя, хаотично разметавшись, на половину скрывали его сосредоточенный взгляд, выискивающий среди низов деревьев то, что бы удовлетворило его поиски, но пока всё было тщетно. Где же эти пышные рыжие локоны, отливающие медью, которые он только что видел на незамысловатой колдографии? Где эти высокие скулы и пытливые глазенки лазоревого оттенка? Ну же, трусливая грязнокровная аврорша, клетка или кровь? Пытки или смерть? Какое желание сильнее в твоей запятнанной душе?
[indent] - Все грязнокровки – животные. Эта - анимаг из вида лисьих. Ты знаешь, как охотятся на лис, Эван? - Остановившись около небольшого дуба, он с ухмылкой облизал пересохшие губы и предусмотрительно оглянувшись по сторонам, продолжил. - Сейчас я тебя научу. – Вкрадчиво произносит он тоном обещающим неминуемую угрозу, опускает вниз голову и найдя взглядом старую шишку, пинает ее мыском туфли. Махнув рукоятью трости, он трансфигурирует ее на лету, затем точно так же лежащую рядом и еще одну.
Тишину прорвал резкий лай собак. Псы, с налитыми злобой и агрессией рыжими глазами раззявили смрадные пасти и зашлись рычанием. Шерсть лезла из них клоками. Это были даже не терьеры и не охотничьи гончие, у Малфоя получились какие-то гибридные помеси, которых и вообразить было жутко. Одно было отчетливо видно – бешеные твари были яростны и голодны. Малфой брезгливо собрал с мантии налипший комок шерсти, скатал его в пальцах и швырнул созданным тварям, почуять жертву.
[indent] - Беги! – приказал он псам, не узнавая собственный голос от хриплого гнева. Что может сделать паршивая лисичка извечным голодным тварям, грозящим пожирать ее нутро? У нее не останется выбора, как вернуться к человеческому облику, отбиваться от зверья, пока псы будут кольцом окружать ее и вести аккурат к подходящим на нее магам.
[indent] - Живо, я сказал! – набалдашник трости гулко обрушился в кору ближайшего дерева. Но змеиная голова закалена от любых сколов и трещин. Кажется, удар высек искры, но нет, это звонкий впрыск ярости задрожал в воздухе. Стая обходила двоих магов боком, пока самый дерганый плешивец не ринулся вниз по склону увлекая за собой самых впечатлительных собратьев. Стая остервенело понеслась. Абраксас повернулся к Эвану и галантным жестом указал вперед, туда, куда унеслась стая.
[indent] - А теперь пошли прогуляемся и смотри в оба. – На лице появилась желчная ухмылка. - Поверь мне, теперь она сама найдет нас. – И отправился вперед, цепко смотря по сторонам, прислушиваясь к лаю впереди, а заодно в радиусе от себя трансфигурируя пни деревьев в острые капканы.

+1

7

[indent] Когда вы спасаетесь бегством, все против вас. Когда уходишь от погони ни о чем другом не думаешь.
[indent] Все – ее враги, у нее нет друзей. Ей некуда идти и в то же время ей нужно куда-то деться. На какое-то мгновение она была на вершине одной маленькой победы, потом начался кошмар. Ее шкура – ее единственное укрытие. И закон один - никому не доверять и не ждать, что кто-нибудь будет доверять ей. Может к лучшему, когда никому ни до кого нет дела. С этого момента начнет жить иначе. Прежде всего, больше никаких старых связей. Одна морока. Выкинуть аврорское удостоверение в реку. Убраться из этой проклятой страны. Да, с этой жизнью надо кончать, это точно. Сколько раз она вычисляла и преследовала самых конченых тварей. На этот раз все наоборот, они ищут ее.
[indent] Проносятся стволы деревьев один за другим, она ныряет в кустарники, сквозь паутину, проскакивая понизу между шелестящей листвы. Ветер ерошил шерсть, под брюхом стелется трава, от бешеной гонки ломило лапы, а вокруг стоял гул многоголосого ночного леса. На узкой мордочке одни только пылающие глаза–янтари. Псы приближались. Она срывается на быстрый размашистый бег. Ее скручивает и выворачивает изнутри потоком бессмысленного звонкого лая вокруг, преодолевая допустимый децибел. Сухо сглатывает. Хвост поджимается сам собой, а уши опускаются к макушке. Лапы осторожно ступают по земле, впиваясь когтями, выставляя наружу острые бескомпромиссные лезвия. Животные инстинкты берут свое. Рычание псарни обещают рвать ее в клочья, закапывая слюной изодранные раны. Она несется вперед, покуда обезображенные собаки не окружают ее кольцом. Животный страх и человеческая ярость оглушительно громко бьёт в набат, разнося волнами по телу едва сдерживаемую звонкими цепями неимоверных усилий дрожь. На пределе. Выбора нет, - и она с хлопком возвращается к человеческому облику. Стелла злостно сжала пальцы в острый кулак вокруг палочки. Теперь она как ладони в этой ловушке из звериных оскалов.
[indent] - Инсендио! - Горло как будто исклевали вороны, потому что голос саднит и колет. Грянуло пламя, и визжащая тушка отвратительно задергалась, распугивая остальных динго, перебирая воздух грязными лапами. Псы заскулили и отскочили дальше, поджав кудлатые хвосты. В нос ударяет запах паленой шерсти.
[indent] Картер обернулась, приготовившись дать деру, но с двух шагов упала на землю, оттого что неимоверной болью вспыхивает нога, попавшая в острую металлическую пасть и стискиваемую ее зубьями. Она вскрикивает и резко зажимает челюсть, пытаясь сдержать рвущийся изнутри вопль боли. Кричать нельзя, эти ублюдки где-то рядом. Стелла задирает край мантии и видит свою ногу, застрявшую в капкане, где каждый зубчик впивается, обрамленную дырками с рваными краями и начиненные кровавым фаршем дыры. Искаженное мукой женское лицо огляделось по сторонам, слыша торопливые шаги справа из-за деревьев. У нее не остается мгновения и рывка сил, чтобы трусливо аппарировать отсюда. Вместо этого аврор кое как через силу поднимается на ноги, прихрамывает, направляет палочку вперед на две темные фигуры. Бледные пальцы подрагивали от огромного напряжения, что испытывали тело и разум. Сердце билось, как сумасшедшее. Подгадав момент, на бойцовом рефлексе к атаке, она выстрелила в них заклинанием и бросилась за дерево, уклоняясь, волоча за собой металлический капкан, что каждым движением сдавливал ногу крепче, и рыжая спиной привалилась к шершавой коре клена. Bloquer.

+1

8

[indent] Малфой способный.  И умный.  Эван не разочаровался в нём.  Хорошо, что именно его было решено отправить на это задание. Лучше бы никто не справился, а тот день ожидания ответа после предоставленной мужчиной информации того стоили.
[indent] Сам Гост  ничего о лисах  не знал,  природой не увлекался и в целом имел совершенно другие интересы. А Абраксас  знал, если не знал, то умело догадался  - мужчина даже словил себя на подобии восторга. Будущее в самом деле за такими волшебниками: чистыми,  талантливыми и знающими себе цену. Негативно покачал головой в ответ на скорее формальный вопрос, будучи готовым  внимательно смотреть и впитывать.
[indent] Эван кивнул Малфою, когда тот всё  прояснил, проследил за псами,  так и не поняв, что это за порода. И двинулся следом за ним. Шёл медленнее,  как бы прикрывая со спины,  то и дело смотрел назад. Оглядывался, всматривался, прилагал  все  свои внимание,  желание и  эмоции. Хотел порешать  с этой сучкой  раз и навсегда.
[indent] И аврор  нашлась. Уже успевшая  попасться в ловушку. Ещё  бы, тупое животное,  превращавшееся в не менее тупое животное. Так ей и надо, она ничего не знала о магии и её  возможностях.
[indent] Мужчина кинул в неё обезоруживающее заклинание и защитился щитом,  но, увы, мразь успела спрятаться. Только и умела, что прятаться. Всё  равно без толку - она умрёт, это  точка. Ни единого шанса на трусливое спасение.
[indent] Сам француз не спешил прятаться за дерево полностью,  лишь исполовав его как преграду. То и дело выставляя щиты, он закидывал аврора парализаторами и проклятиями. В какой-то момент у него даже получилось расшатать под мразью землю, чтобы лишить её устойчивости. Попутно с этим от дерева к дереву принялся приближаться к ней. Насколько понял мужчина по имеющейся информации от брата,  Картер временно сложила полномочия,  тяжело пережиая за то, что не остановила обскура, когда была возможность.  По крайней мере, сейчас вызвать подмогу было тяжелее, чем раньше. И, конечно же, Эван этим пользовался, не желая терять времени. А поскольку мишеней у аврора было две, то и внимание ей приходилось фокусировать на два фронта.  Тем лучше быть подвижным. [NIC]Evan Gaust [/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SimR3.jpg[/AVA]

+1

9

[indent] Ненависть, испытываемая к этой женщине, отравляла кровь и мысли. Возможно ли настолько ненавидеть саму жизнь в ней? Да, возможно. Как с корнем вырывают цветок, так он желал вырвать жизнь из груди женщины. В глазах этого волшебника не было ни тени печали и страха. Кто дал ему право вершить чужие судьбы? Ненависть даровала эту возможность. Она властвовала над ним, а он властвовал над чужими жизнями, и только это казалось правильным.
[indent] Он слышит вопль. Они нагнали сучку в два поворота. Вот она! Тень, мелькнула на земле, дрожащая по заросшей тоненькой сетке мха. Вот она несется вдоль глухих деревьев, тычется в неприступный клен, ищет защиты, выхода в тесной утробе дебрей, шелестит призывно мантией да юбкой как непристойная танцовщица, оглядывается, мажет темноту блеском ошарашенных белков. Как славно было бы с большого расстояния промахнуться ей в спину, чтобы гулкое эхо заклинания рекошетило в лесной бездне, скакало по нервозной глади поляны, как одержимая девка. Она падает перепуганным тюком, русалка, спутанная неводом юбок и приличий, сучит беспокойно, стреноженная грубой железной челюстью. Лунное молоко лижет заголившиеся щиколотки в марком болоте земли, давая ему на долю секунды издалека полюбоваться кровавым ошметком. Задыхайся, карабкайся, бейся в исступлении, ничтожная тварь! Беги! Что, теперь не можешь, а? Абраксас приближается к ней судьбоносным промыслом, черный силуэт на фоне призрачного лесного мрака. В горле булькает злоба и мстительное удовольствие, предвкушение доброй дуэли, по исходу которой будет так сладко убить стерву.
[indent] Перестрелка заклинаниями происходит мгновенно, стоило только всем троим выловить друг друга в поле зрения. Эван ловко сыпет проклятиями в грязнокровку, отвлекая ее внимание на себя и тем самым давая Малфою преимущество напасть. И он им пользуется, успевая уворачиваться от случайных обезоруживающих и направляя трость ей ниже пояса, одной вспышкой темного заклятия ломая кости той ноги, что уже побывала в капкане. Теперь уж точно не убежит далеко. За его спиной стеной стоят им же созданные псы, с рычанием и приоткрытыми пастями наблюдая за бойней. Они чуят свежий острый запах крови, и нити слюны свисают с желтых клыков.
[indent] - Круцио!

0

10

[indent] Ее щёки горят пятнами зари, а на одежде комками земля и листья. Мантия, понизу пропитанная горячей кровью, плотно прилипала к лодыжке, ударяя  в нос резким металлическим запахом. Кружилась голова, ногу плавило болью, словно ее измолотило в мясорубке. Дышать было ещё труднее. Каждый новый вдох забивал дыхательные пути. Стелла сквозь зубы прошипела заклинание, избавляя себя от капкана и сдерживая стон боли.
[indent] Двое на одного, до чего же паршиво. Первый мощный удар оглушающего заклятия отдаётся разбитым стеклом. Стеклянная паутина ее реальности мгновенно расходится трещинами, осыпаясь прозрачной крошкой. В мелкие трещины просачивается юркими змеями кровь, струится, заполняя. В холодном свете ледяной луны кровь отливает тёмным бардо, лиловым, вплоть до глубокого, что кажется, почти чёрной. Стелла посылает заклинания одно за другим, уворачивается, прихрамывая ныряет из-за дерева, отбивает щитовыми, полагаясь на свою скорость и реакцию.
[indent] В новом порыве неуемной обессиленной злобы Картер прорычала сквозь зубы очередное заклятие в того, что худой и с темными волосами, и сжала кулак правой руки так сильно, как только могла. Пока короткие грязные ногти не вопьются в собственную кожу, оставляя следами красные маленькие полумесяцы. Эта боль сводила ее с ума, но это был еще не предел. Пока она отбивалась от одного, который то и дело заставлял ее юлить, шустро двигаться и бить вспышками магии защищаясь, второй ударил по больному, лишая возможности быть быстрой и ловкой и при этом даже без парализующих заклятий. Звонкий хруст ее ноги прозвучал чудовищной музыкой посреди рощи.
[indent] Истошный крик вырвался из плотных, хрящевых колец гортани. Боль. Ничего кроме боли. Вместо конечности бесполезный кусок мяса с изрубленными изнутри костями, сухожилиями и хрящами. Ее бьет крупной дрожью так, что все тело ходит ходуном. Пальцы со злости сгребают землю в кулак. Невинный агнец уже принесен в жертву, она следующая? Даже ветер не даёт ответов. Поднявшись на ноги, она больше не бежит, медленно рассыпая скомканные комья земли. Она не может бежать, как он и хотел. Второй рукой стирает кровь, что липнет и проливается на правый глаз из рассечённой брови. Лес не жертвенный алтарь, но она воин и те, что приближаются к ней с ликом смерти уже никуда не уйдут, пока кто-то из них не найдет вечный покой в карающих руках другого, разорванный в клочья. Подстегнутая невыносимостью, ей хватает сил на один рывок, чтобы увернуться от ублюдочного Круциатуса, волоча за собой ногу как ненужный рудимент. Над ухом мелькает вспышка. В молоко, блондинчик, в молоко. Стелла вдруг улыбается, и даже как будто вот-вот рассмеётся, сглатывая во рту солоноватую горечь. Перед глазами уже всё мелькает в разноцветии пятен. Воздух был отравлен металлическим резким запахом крови и ужаса. Всё тело было пропитано слабостью и покрыто липким холодным потом. Эта слабость во всём теле была непривычной, неправильной, но совершенно всепоглощающей. Сердце болезненно и тяжело, будто через силу билось в груди. В этот миг она больше не человек и не лиса. В этот миг в отражении ее глаз, она пронзает его пикой смерти, как на шпиль проклятого собора ее потерянной души. Неистовый раж. В этот миг буйство ошпаривает с головы до ног, воспламеняя. На руках и всклоченной одежде свежая кровь. Внутри ещё плещется керосин гнева. И находит себе выход, выплескиваясь штормовой волной - резко вскинутая палочка и пронзительное «Авада Кедавра!»
И ослепительная зеленая вспышка в одного из них.

Отредактировано Stella Carter (16 июля, 2017г. 15:17)

0

11

[indent] Эван всегда был среднестатистическим по всем характеристикам волшебником. Он это знал, ему это не нравилось, но он понимал, то данность не изменить. Зато можно помочь своим детям, их детям, в общем, будущим поколениям, лишив их тех, кто будет преуменьшать магический потенциал. Потому-то кое-что другое у него было выше, чем у многих: мотивация, рвение и упорство. Очень важные качества, которые позволили волшебнику добиться немалого. И сейчас это сработало одновременно на и против него. С одной стороны, мужчина своим бесстрашием и активными действиями оттянул основное внимание аврора на себя, дав возможность Абраксасу действовать так, как тот посчитает нужным, получив шанс без особенных проблем заполучить аврора в своё распоряжение. С другой стороны, всё те же решительность и активные действия... убили Эвана.
[indent] Он не словил никакое заклинание напрямую, однако выставлял щиты преимущественно перед собой, в своих активных движениях и отвлечении её от Малофя не имея возможности огораживаться ещё и со спины. Разноцветные вспышки от мужчины и рыжей мрази  - туда-сюда, туда-сюда; соприкасались, сталкивались, отбивались, растерялись, пролетали мимо. Однако же одна застлала Госта как раз сзади. Как дерево смогло отразить магический заряд? Видимо, волшебница вложила в посланное едва ли не все свои силу и волю, потому что заклинание не рассеивалось от удара о дерево, а лишь немного расплылось, отлетело в Эвана и... он упал, не находя в себе сил дышать. Никак. Он попытался бы снять заклинание, отвлекся всего на несколько секунд, понимая, что так может и умереть - лёгкие буквально отказали, грязнокровная сука, аврор, да чтоб её Моргана лично прокляла! И всё-таки это явилось для него концом. Оказавшись растерянным и на секунду отвлечённым - этого вполне хватило на то, чтобы не выставить щит от последующего заклинания. Мужчина не успел понять, что именно это было, однако в дополнение к удушению оно стало летальным.
[indent] Несколько секунд показались ему... ничем не показались. Эван не понял, как так получилось, только и успев крикнуть что-то со всего горла, так и не сумев набрать воздуха: «Порешай с ней». Или как-то так. Это произошло на исключительном автоматизме.
[indent] Тело с широко раскрытым ртом, выпученными глазами и гримасой непонимания упало на землю, палочка перестала крепко сжиматься в руке, поскольку пальцы мёртвого тела расслабились.
[indent] Эвана Госта более не было. Умереть от руки грязнокровного аврора - и не сказать даже, что жалко; система привела к подобному, и теперь те, кто остались живы, должны помнить эту историю и мотивировать себя. Покойник подобного сделать уже не сможет, как и обдумать, к чему привела его смерь и насколько она справедлива. Его хотя бы спас адреналин, сделав смерть безболезненной и быстрой.  [NIC]Evan Gaust [/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/SimR3.jpg[/AVA]

+1

12

[indent] Мерзавка ускользнула из под вспышки непростительного заклятия, взрывая пятками землю. Её медные волосы встрепались ветром как алые змеи, а искорёженное, некогда красивое лицо сейчас представляло собой след ярости и жестокости, что больше свойственен дикому зверю, чем человеку. Он прекрасно видит, что она пытается кусать губы, чтобы сдержать крик, но ничего не выходит, только еще больше крови выплескивается и ее предают собственные ноги. Он наблюдает, как она трясется от боли, как лихорадочно вздымается грудь, борясь за каждый вздох, как ее пальцы до последнего царапают древко палочки. Это ли не прекрасно? Она больше не может уползти далеко, она это знает, Бракс это знает и потому чувствует себя как мальчишка, оторвавший крылья у бабочки и любопытно наблюдающий за ее поползновениями по сырой земле. Он думает, что она больше ни на что не способна, но, как вскоре оказалось, он недооценил внутренние резервы, ведь кажется на них одних рыжая в какой-то неуловимый момент вскинула палочку, на остервенении и воле к жизни выплевывая в их сторону заклятие смерти.
[indent] Все произошло в одно краткое мгновение. Вспышка, рикошет, удар в грудину. На его глазах Эван упал и стал неподвижен. Совершенно. Блондин заглянул мельком в пустые безжизненные глаза. Все, одна вспышка, и он – мертвец. А мертвецы ничего не делают: они смирно лежат в своих могилах, или в окровавленной траве после битвы, или на накрахмаленных простынях, остывая от предсмертной агонии, или в водорослях на дне озера. Мертвецы бесполезны. И Эван Гост уже тоже бесполезен. Малфой поставил ногу ему на бок и с силой оттолкнул, переворачивая тело лицом к земле. Одна пешка выведена, но партия еще не проиграна.
[indent] Иди сюда, грязнокровка. Такая норовистая она нравилась ему даже больше, тем слаще будет уничтожить ее. Абраксас никогда не жил в страхе, даже в те дни, когда рушился мир. Его жена никогда не увидит своего мужа дрожащим, как другие; ни один мужчина из рода Малфоев не позволял своей жене и детям увидеть себя иначе нежели сильным и непроницаемым – таково краткое описание имени Малфоев. Он сделал свой выбор уже давно, и он не предаст его. Поэтому сейчас он готов вырвать ее язык с корнем и напоить ароматной медью горло, сдавливая гневными тисками до посинения и закатывающихся глаз. Поэтому сейчас он держал трость наготове, а два слова хранились на губах, готовые вылететь в любой момент и поразить. Грани стираются, и единственная мысль, что отдаётся гулким эхом - разорвать, разодрать до мяса и вывернуть наружу прогнившие кости. Густая ночная мгла тянула из приоткрытых губ парок рваного дыхания. Абраксас зацепил ее одним оглушающим, прежде чем нагнал и поймал аврора за распоротый край мантии, рванул к себе, легкую как лисью тушку, и прихватил за талию, измазавшись талой грязью. Прижал, придавил под поясничку,  чтобы свободной рукой придержать ладошку, все еще сжимавшую палочку. Трость ткнулась в кору дерева и впечаталась в грудину рванувшей в темень женщины, заперла ее между глухой древесиной и возмездием.
[indent] Два слова, не более.

+1

13

[indent] Такое бывает. Ты думаешь: «Ну ладно, я всё понимаю, я готова к худшему», но всё равно цепляешься за надежду. Это-то и есть самое поганое. Это и убивает.
[indent] Ее как паралитика всю трясёт и бьёт крупной дрожью, выворачивая изнутри, будто органы отбиты и плавятся. Тело взмылено липкой испариной пота и крови. Растрепанные волосы промокли и липнут к лицу, и она дышит, словно измученный бегун – резко, тяжело, болезненно. Ее глаза закрыты, а рот расслаблен, на губах следы кровавой пены. Картер сплюнула кровью в сторону, судорожно втянула в легкие воздух, поднимаясь на дрожащих руках. Раздирающий лёгкие булькающий красными пузырями хрип агонии - всего-лишь облачко пара, а сочная весенняя трава сглотнула горошины дымящихся бруснично-алых брызг. Сердце с новой пульсацией забилось в груди, но после приступа ненадолго полегчало. Тошнота начинала успокаиваться, дыхание – становиться глубже.
[indent] Минус один ублюдок. Это утешает. Это подбадривает. Это словно висеть на шажке от бездны, но столкнуть туда первым кого-то другого, чтобы посмотреть как долог будет полет. И секундной притупленной радости хватает, чтоб затем хлестнуло оглущающим, цепляя по касательной и отбрасывая. Белая паскудная крыса крадется, - пытаясь глотнуть воздух, Стелла слышит его шаги. Она старается подняться, старается поднять палочку, чтобы в упор прошептать заклинание, но руки-свинцовые прутья, в лимфоузлы будто натолкали пюре из хурмы, их жгло, их коптило, а глаза застелила пелена. От удара хорошо вело, странное ощущение, когда не чувствуешь ног от колен. От нее остается только ее изрезанная шкура, а все внутренности словно плавают в мутном густом киселе. Стелла делает сиплый вдох, когда ее приподнимают за шкирку, зажимая между деревом и тростью. Она жмурится, слизывает кровь с уголка губы, на вкус та совсем не соленая, нет, сладкая. Она знает, что сейчас произойдет.
[indent] - Экспульс…
[indent] Шепот прерывается пунктирной дробью. Она не успевает взорвать их вместе, но все врывается в ее сознании. Налетает ветер, и мир Стеллы скользит, падает, разбивается на мелкое крошево осколков. Она чувствует, как жизнь выдлиняется в одно длинное предложение, от начала до конца. Она вновь пытается заговорить и чувствует это – ту самую не произнесенную «о», конец предложения, обрыв, круглую черную точку во рту. Она расплывается, заливает ей своей чернотой глаза, лицо, глотку, пальцы – все. Тело обмякло, и голова опущена. Он оставит ее так, чтобы потом кто-то другой так ласково уложил на землю, закрывая горячей морщинистой ладонью глаза, только вот под веками окажется не темнота, а белая пустота в никуда... Рыжие волосы вуалью закрывают ей лицо, не достигая прядками лишь рта – губы застывают в улыбке. Улыбка тепла и света, как у глубоко спящего человека, кто видит славные сны, кто переживает где-то там глубоко внутри свое маленькое потайное счастье, что щемит сердце и прорывается озорной улыбкой на лице – такой светлой и такой по-детски радостной. Увидев, ее узнал бы хрупкий, но бесстрашный юноша, кидающийся в темную муть воды за ней. Его черты еще мелькают где-то там под темными ресницами, прячут в уголках глаз его портрет и мягкость рук в случайной встрече. Прости меня, храбрый юноша, за то что узнал меня. Ее улыбка как будто совсем еще не мертвая грела бы взгляд умудренного седовласого мага, наставника, отеческого заступника и ее тайного образца для подражания, того, кого она всегда ценила и вредничала, с кем спорила невыносимо, но доверялась и прислушивалась. И обращаясь с улыбкой к нему, она выглядела бы в этот раз виноватой и печальной – извинительной, как у девчонки, не оправдавшей доверия отца, боявшейся разочаровать, подвести и оттого расстроенной. Простите меня, месье, за то что не оправдала ожиданий и подвела вас. Как все же мало прожито и как же много пережито. Когда-то она выходила из глубин этого леса на зов, как выходят лесные звери, чтобы погреться в лучах высокого дарующего свет Солнца. Сидя на широкой полоске тени, что отбрасывают густые многолетние ветки елей, на границе света, она так же как сейчас улыбалась и жмурила светлые глаза от его солнечного мерцания во взгляде. Его шаги по скрипучей вате снега, как первая капель. Его руки пахли весной и свежестью студёного снега, даже когда он оставлял глубокие борозды когтей на стене и разбросанную разломанную мебель в их секретном месте. Срываясь на быстрый размашистый бег, она настигала его и напрыгивала в попытке валить, утаптывая лапами своё Кудрявое Солнце, чтобы спрятать под сердцем и лизать его уши до весны, обжигая язык, греясь о его шерсть. У ее Кудрявого Солнца родной голос зверя. Этот голос она помнит всегда. Этот голос она больше никогда не услышит. Пальцы, отпускают волшебную палочку, она не нужна им, им хочется вновь дотронуться до его шерстки, вплетать пальцы в его непослушные кудри, зарываться носом в уголок его мантии, когда они, отпущенные злой луной, засыпали вместе на пыльном полу хижины, прижавшись. И слегка приоткрытым сейчас губам больше не дотронуться до его виска. Прости меня, мой ласковый зверь, прости, что мы так и не сберегли друг друга. Прости, что я так и не успела сказать тебе всех слов, что так хотелось. Сохрани обо мне рыжие лучи наших воспоминаний, грей их в своих широких ладонях, как нашу маленькую глупую никогда неслучившуюся любовь. Теперь пришла моя очередь уходить. Простите и помните меня, пожалуйста.
[indent] Ей больше не больно. Ее охота закончена.

Отредактировано Stella Carter (18 июля, 2017г. 13:32)

+1

14

[indent] Даже когда человек сидит не шевелясь, или в обмороке, или спит, или просто смотрит в одну точку, все равно как-то чувствуется, что он живой. В ней же больше не было жизни. Это очень странно объяснять, что чувствуешь, когда смотришь на трупы, но это действительно так. Это совершенно поразительно. Говорят, что страх отражается в зрачках человека и способен застекленеть во взгляде в момент смерти. Большое заблуждение, конечно. Выдумка фантастов и писателей, которые любят расписывать смерть, как нечто благородное, трагическое и величественное одновременно. Ведь никому не интересно читать, что перед смертью люди визжат от страха, пускают слюни, хрипят или дергаются в конвульсиях, при этом смердя, как куча дерьма. Нет-нет, в книжках все должно быть красиво. И благородно. Ее попытка достойная хитрого подрывника умерла вместе с ней. А ведь умно и как отчаянно. Эта стерва уже приняла свою участь, но даже в последний момент гибели захотела забрать его с собой как смертница, повинуясь своим убеждениям. Но она умерла. Умерло ли это чудовищное желание разрушения, после того как с ее рта слетел последний вздох? Нет. Как далёкое слабое эхо, нарастая, оно стало порождением злостной бури, сметающей всё на своём пути. Казалось, что он сама смерть, вечно голодный и ненасытный зверь, пожирающий и уничтожающий в её честь. Абраксас выпрямил спину и крепче вцепился в трость. На какое-то мгновение ему показалось, что уши заложило или он оглох – вокруг стояла тишина. Никаких больше криков, никаких вспышек, ни отзвука тяжелого дыхания, шороха мантии или беготни. Ти-ши-на.
[indent] Но Малфой знал, что это ненадолго. Скоро здесь появится свора авроров, которые поплачут над бедняжкой, пожалеют и поскрипят зубами от мировой несправедливости. «Такая молодая, так рано погибла» - чушь несусветная, но эта месть точно была не напрасна. Это знак, символ, ее дохлая рыжая шкура - знамя которое должно дать понять всей этой швали, недостойной зваться магами, что их деньки сочтены, что скоро наступят новые времена и новый могущественный лидер возглавит мир, в котором таким как эта мертвая нет места.
[indent] Не было места и псарне, стоявшей в отдалении молчаливыми свидетелями всей сцены, его создания, охотники и хищники сделали свое дело. Бракс уничтожил всех кроме одного. Мягко ступая по весенней траве, блондин дошел к телу Эвана и занес над ним трость, раздумывая что сделать с телом и как его лучше спрятать. Пришлось приложить некоторые усилия к чарам, чтобы склонившись к телу единомышленника, поднять небольшой кусок сырого мяса. Сырое, сочное, холодное оно пачкало кровью пальцы аристократа, который оглянулся и подозвал к себе пса. Тот подошел смело, заглядывая в глаза. Абраксас склонился к псу и протянул ему отборную и аппетитную часть вырезки.
[indent] - Держи. Вот так, хороший мальчик.
[indent] Широкая пасть полная острых зубов подхватила шмат и наклонив морду, принялась пожирать жадно и рывками. Малфой протянул руку к псу и весело потрепал его по холке меж ушей. Все же, животных и магических тварей он всегда любил больше. Но время поджимало. Со второй попытки он превратил сытого пса в монетку – 5 сиклей. Подковырнув ногтем большого пальца, он подбросил ее в воздух и словил ладонью. Решка. Накинул капюшон и аппарировал прочь. Больше чем животных и тварей, он всегда был верен только одному волшебнику, ради которого приносил и будет приносить подобные жертвы. И себе.

Отредактировано Abraxas Malfoy (21 июля, 2017г. 21:00)

+1

15

[indent] Бернард знал, что не надо было отпускать Стеллу. Не надо было давать ей отпуск, не надо было включать сострадание, не надо было вести себя как человек, а как прагматичный опытный военный. Да какой он после этого опытный военный, какой вообще военный! В мирное время!
[indent] Надо было не просто подставить за аврором наблюдение, как он сделал, но и насильно навесить на неё слежение с артефактом. Надо было настоять, использовать свой авторитет и не поддаваться пониманию. Тогда всё было бы иначе. Она бы злилась на него, раздражалась, продолжала думать в направлении диктаторской личности Серро, но... она бы продолжала жить.
[indent] Именно об этом думал глава французского аврората, когда смотрел на бездыханное тело Картер. Измученное, окровавленное, с гримасой на лице.

[indent] Авроры доложили о неких лицах, которые зашли в дом, где жила Стелла, но откуда не вышли. Потому, когда прошло неторое время, два аврора на всякий случай прошли к ней в дом. Но её всё ещё не было - никого не было, только признаки того, что гости что-то искали. Значит, сначала аппарировала женщина, а после - эти два мужских силуэта. Подчинённые тут же отправились докладывать это Бернарду. А Бернард, в свою очередь, тут же среагировал. Тут же среагировал, но всё равно оказалось поздно. Несколько минут на авроров, несколько минут потеряно самим Серро - и Эстель, рыжая, беспокойная, своенравная, верная работе и делу, мертва. Погибла. Очевидно, что мучительно, не быстро, страдая, хоть смерть и наступила от Непростительного - это читалось по глазам. Застывшим и пустым.

[indent] Серро молча замер. Он не плакал, не треснул изнутри. Он - аврор. Прошёл войну, боль, предательства, видел десятки смертей и убивал сам. Но ему было обидно. Очень досадко. Очень жалко. Не потому, что он не успел - о подобном жалеть разучился, иначе давно бы зарылся от своих множественных ошибок - а потому, что Картер не вернуть. У кого-то поднялась рука. Кто-то спланировал. Кто-то обошёл сллежку. Кто-то может сделать это ещё. Аврор - уже ничто. Стелла, Эстель, лиса больше не есть жизнь, а душа за пределами осязаемого мира.
[indent] В молчалии, траурно, подбито, разочарованно он наклонился. Дал своим людям приказ осмотреть окрестности, хоть и знал, что это бессмысленно. Сам остался наедине с телом покойной сотрудницы. Присел рядом с ней на корточки. Закрыл ей ладонью веки на опустевшие глаза, встретившие собственную смерть. Помолчал. На душе скребли кошки, внутри было бесконечно тянуще, нутро скукожилось, уменьшилось. Подобие опустошённости и тихой злости. Не должо было так, но даже если не должно, то всё равно стало. Теперь Серро с этим ничего уже не сделает. Теперь он мог только смотреть на труп.
[indent] Авроры возвращаются, но ничего не говорят. Потому что не нашли виноватых людей, конечно же. Потом скажут, что обнаружили разве что трансфигурированные в виде капканов (ублюдки, нездоровые мрази придумали это!) пни. А пока, пока все молчали, смотря на то, как и сам глав аврор молчал, неподвижно сидя у мёртвого тела и держа покойную за руку. И все всё понимали. Вину, ситуацию. И то, что скоро будет расследование. Серро станет рвать и метать, душу из всех вытащит, но не оставит это просто так. Всё это - потом. А сейчас тишина, память и утрата. В лесу. И начавшийся несильный дожнь, просачивающийся сквозь не слишком густые кроны высоких и не очень деревьев.

+1


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » ИГРОВОЙ АРХИВ » Словом можно убить [22.04.1952]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC