1111 11111 111111111 111111 Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».


2222 2222 22222222 2 22 22222 2222 2222 Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Smiley faceМы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».




333 333 3333333333 3 3333 33333 333 333333 333 333333 33 33 3 3 Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, Smiley face приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события, которые, казалось бы, за семь лет уже выработали курс, гласящий: «Лишь бы не было войны».

Smiley face Smiley face Smiley face Smiley face



555 Гриндевальд повержен. Правда ли, что на мир опустился дурман спокойствия, стремления восстановиться от разрухи, приложив к этому совместные усилия? Мы знаем, как оно могло сложиться в Европе, затронутой войной и смертями, и пытаемся повлиять на события.

Smiley face Smiley face

Magic Europe: Sommes-nous libres?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » ИГРОВОЙ АРХИВ » Сила в мир, прощай [15.03.1952]


Сила в мир, прощай [15.03.1952]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

СИЛА В МИР, ПРОЩАЙ

Tom Riddle & Game Shadow , возможно вступят и другие игроки
Место, время: Берлин, 15.03.1952

[indent] Это не мы его создали. Закрой рот и взирай на то, как выглядит буйство загнанной магии. Смотри, как красиво. Наслаждайся. Город в огне, их мир не выстоит.

http://www.iheartberlin.de/wp-content/uploads/2016/11/kudammcover.jpg

0

2

Код:
[html]<center><object width="578" height="40"><param name="movie" value="http://embedpleer.net/normal/track?id=B2ly9vBhyzqyqB1ecy&t=grey"></param><embed src="http://embedpleer.net/normal/track?id=B2ly9vBhyzqyqB1ecy&t=grey" type="application/x-shockwave-flash" width="578" height="40"></embed></object></center>


[indent] Этот день настал. День, которым Том бредил, о котором мечтал и которого желал едва ли не больше всего на свете весь последний месяц. Первое по-настоящему значимое дело, не ограничивающееся словами или частными практиками Тёмных Искусств. Запланированное событие не должно было ограничиваться миром магическим, потому что замысел не сводился к разрушению волшебного города. Он может быть запросто восстановлен, а магия никак не скажется на магглах, нивелировав результат если не полностью, то уж точно в значительной степени. Нет, Реддл желал видеть что-то такое, что ликвидировать будет не проще, чтобы понадобилось приложить к этому силы, коллективный труд и пошевелить мозгами. Чтобы была настоящая, натуральная паника. И от события, и от его последствий. Особенно второе.
[indent] Юноша вместе с Тобиасом прибыл в Берлин. Маггловский. Одна из точек туристического скопления людей Западной части города. Действовать здесь опасно, ведь что европейские, что имперские авроры следят за Берлином ну очень внимательно. Тем, впрочем, и интереснее, тем нагляднее и демонстративнее акция: никогда не знаешь, где «выстрелит» магическая кровь, много поколений назад предательски слившаяся с маггловской, что по итогу привело к появлению не только сквибов, но и обскурий. К примеру, такого как Тобиас.
[indent] Теперь паразит внутри мальчишки знал на вкус тьму, уже выплёскивал её однажды осознанно. А за прошедшее время окончательно проникся да деградировал от присутствия и повадок Реддла, теперь изнемогая в своём желании подрожать и превосходить. Всё шло к тому, чтобы дать обскурии то, чего она и желала, устроив финальное смертоносное шествие. Дожать существо, чтобы оно не останавливалось в прцессе, а крушило настолько сильно и долго, насколько хватит сил.
[indent] - Здесь, Тобиас, - крепко держа за руку и установившись у одной из стен здания, чтобы иметь возможность лицезреть всю улицу, волшебник обратился к ребёнку, - взрослые дяди решают, как должны жить остальные. Кого можно не обижать и не давать любить себя, а кто должен страдать. Хотя на самом деле они не могут ничего. Но могу я, и ты теперь тоже можешь. Нам помешать у них сил не нашлось, мы оказались вместе, ведь так? И другим мешать мы им тоже не позволим.
[indent] Волшебник достал из кармана трансфигурированный ранее артефакт, состоящий из двух частей: первую нашёл с Абраксасом в Венгрии, вторую с Маркусом в Париже. Безделушка наконец-то пригодилась, словно бы когда-то давно была создана для этого дня, чтобы однажды Том благодаря ей начал устанавливать в мире правильные порядки. Реддл наклонился к мальчишке и с гордым видом повесил ему на шею артефакт из толстого, но не увесистого железа и с большим камнем, напоминающий кованую массивную подвеску.
[indent] - Я хочу, чтобы это было у тебя, Тобиас. Оно поможет быть сильнее. Как я. Мы станем ещё более похожими. Здорово, правда?

+1

3

[indent] Мир Тобиаса был зацыклин на одной мужской фигуре. Том учил. Том оберегал. Том показывал и рассказывал много интересного. А Тобиас слушал и запоминал. Впитывал и пропускал через себя, примерял на себя слова названного брата и был ужасно горд, что Том ему многое объясняет, что знакомит со своими друзьями, что показывает ему, какой большой на самом деле мир и какие разные в нем люди. Мальчик уже четко усвоил, что есть хорошие – это те, кто могут его понять, кто не бояться таких, как он и Том. А есть те, кто не заслуживают ничего кроме наказания, потому что обижают подобных ему и Тому. Потому что таких людей как в деревне Тобиаса много и они неизбежно причиняют кому-то боль. Еще мальчик увидел много странных чудес, и все, все показал ему Том. От движущихся картинок, которым ребенок уже не так сильно удивлялся, до летающих леденцов и убегающих шоколадных лягушек. Здорово же, правда?! И вот, наконец, еще одно путешествие. Тобиас ждал много эмоций и впечатлений. Ждал новых чудес, и старший друг его не подвел, как и всегда. Берлин отличался от Парижа, но тоже очень нравился мальчику, в особенности по тому, что рядом был Том и Том держал Тобиаса за руку. Счастливый, довольный и здоровый ребенок, который полон жизни и сил, чтобы постигать со старшим братом красоты новой страны. Тобиас, действительно, так выглядел со стороны. Случайные прохожие слишком заняты собой и глупы, чтобы заметить странности в ребенке: чрезмерную привязанность, настороженность, эмоциональность и темноту в уголках его глаз. То, что уже не пугало Тобиаса.
[indent] Паразит внутри мальчика тоже был спокоен и расслаблен. Он ощущал присутствие рядом более сильного сородича, ощущал радость своего носителя и был достаточно насыщен жестокостью и болью, чтобы не выводить мальчика из себя намеренно. Тьма, живущая в теле ребенка, тоже усвоила пару уроков от Тома. Научилась слушать, когда Реддл обращается именно к ней. Научилась более отчетливо влиять на поведение Тобиаса. И теперь желала чего-то большего, но Тома не торопила. Признав его силу однажды, сгусток темной магии ребенка не решался еще раз бросить вызов старшему существу, но неизменно хотел похвалы и признания. Эгоистичного и тешущего самолюбия признания.
[indent] Они шли по большой улице, как Том вдруг отвел мальчика в сторону и заговорил. Тобиас полностью сконцентрировался на словах Тома, сущность внутри мальчика тоже напряглась. Оба слушали Реддла внимательно, примеряли на себя его слова и обменивались ощущениями того, что они вызывают. Все это происходило незаметно для обоих – естественный процесс, который привел к закономерному результату.
[indent] - Почему они хотят, чтобы кто-то страдал? – морщась, спросил Тобиас, а после внимательно уставился на странный амулет, который Том повесил мальчику на шею. – Это подарок? Мне? Спасибо, Том. Да, я хочу быть на тебя похожим, - мальчик радостно улыбнулся и принялся разглядывать артефакт. Вот только одно любопытство брало верх над другим, и Тобиас довольно быстро вновь перевел взгляд к Тому, хотя и подарок Реддла из руки не выпустил. – А люди, которые здесь, не хотели, чтобы ты меня нашел? Все они? А почему Том? Мне же с тобой хорошо.
[NIC]Tobias Holzer[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2pXCL.gif[/AVA]

+1

4

[indent] - Они боятся и завидуют. Это проще, чем думать, ведь думать они совершенно не хотят. Легче сказать, что таких как ты и я нет, что мы не в порядке, чем дружить с нами, - Том озвучивал то, в чём мальчик и сам ранее убеждался не раз, дополняя тем, что тот никак не мог проверить. Потому что если Реддл говорит правду вначале, то значит, что и после не врёт, верно? К иным конструкциям подачи информации ребёнок прибегнуть не в состоянии, тем более что британец являлся единственным человеком, который остался у мальчишки. Единственным, кому доверял. Единственным, кто помог ему и единственным, кто не боялся. Помог и самому Тобиасу не бояться, что стало самым сильным и располагающим к Тому фактором. - Эти люди сделали всё, чтобы ты и другие, такие же как мы, терялись среди простых людей. Только я всё равно нашёл тебя, а другие так и не дождались. Потому что люди, что обитают здесь, сказали взрослым, что так надо. И здесь, и у тебя в деревне. Ты же помнишь, как они обходились с тобой? Даже твои родители, Тобиас. Даже их научили не понимать и не слушать, несмотря на любовь к тебе. А если что-то не видеть, то оно кончается плохо, оно полно боли. Я не хочу, чтобы повторялись эти истории, чтобы дети, такие как ты и я, оставались одни. Кинутые, брошенные, никому ненужные и боящиеся себя самих. Разве ты желаешь, чтобы они тоже страдали так, как ты когда-то? Я не хочу. Всем разумом и сердцем не хочу, - Реддл даже не врёт, ведь в самом деле не желает повторения подобного. Да, сейчас он использует обскура, однако по факту это (а) недо-грязнокровки, (в) опасные существа, которые могут навредить волшебникам, если столкнуться с таковыми. Том хочет, чтобы осбскуры, как и грязнокровки, вовсе прекратили своё существование. Не будет вторых, и исчезнут первые, даже без того являлись редким явлением. На то и для того, собственно, британец и работал. Он за одну руку держал мальчика, а вторую положил ему туда, где билось детское сердце, смотря прямо ребёнку в глаза. - Неужели ты сможешь стерпеть подобное? У нас есть шанс им помочь. Это так правильно, помогать невиновным.

+1

5

[NIC]Tobias Holzer[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2pXCL.gif[/AVA]
[indent] "Они бояться",- гулким эхом слова англичанина отразились в сознании мальчика, и Тобиас чуть нахмурился. Почему его все бояться? Ведь он ничего не сделал! Это не он убил своих родителей. Не он! А погром в деревни был правильный и справедливый. Том ему это объяснил, и мальчик верил аргументам названого брата, который казался ему таким большим, умным, сильным и серьезным. Тобиас знал, что тогда сделал все правильно, не понимал, что именно он сделал, но видел, как рад был его старший друг и радовался вместе с ним. Он ведь хочет, чтобы всем было хорошо. Чтобы больше не пришлось ни от кого прятаться. Никому не пришлось. Том тоже этого хочет. Тогда почему здесь живут такие жестокие люди? Им никогда не было больно? Почему его бояться? Тобиас сначала не чувствовал чужего страха, а теперь ему казались чьи-то косые взгляды, и мальчик рассчитывался. Он слушал слова Тома, проникался ими, потому что они были пропитаны болезненными для ребенка отсылками, и краски в этот солнечный день тускнели, в глазах уже стояли слезы, а паразит внутри мальчика начал тихонько биться в желании тоже сказать свое слово. Обе составляющие ребенка до сих остро реагировали на пережитую ими боль, обе не хотели повторения, и обскурии была готова не допустить того, чтобы ее носитель вновь прятался и голодал, боясь вылезти из своего укрытия. А Тобиас уже хотел спрятаться. Он выпустил из рук артефакт, который ему подарил Том, сделал шаг на встречу мужчине, и в следующую секунду его руки обвились вокруг Реддла. Тобиас искал защиты и хотел спрятаться рядовом с Томом. Он знал, что англичанин не даст его в обиду, и темнота, живущая в ребенке, была согласна с этим решением. Вот только она не была беспомощной, как восьмилетний ребенок. Она искала совета у более сильного сородича.
[indent] - Я не понимаю, зачем они это делают. И почему бояться. Я никого не обижал,- голос мальчика звучал тихо, но не слабо. Он не понимал, почему мир устроен именно так, но в нем не было пассивного смирения. Он уже знал, что может реагировать на него мы других. Знал, что может защитить себя, и что Том будет этому только рад. - Я не хочу, чтобы кто-то боялся сам себя. Мне было очень больно и страшно. А потом пришел ты. Правде, они не хотели, чтобы ты ко мне пришел?- восьмилетнему мальчику сложно мыслить абстрактными категориями. Он не может переживать за каких-то других, каких никогда не встречал. Но может рисовать перед собой трагические картины того, чтобы было бы с ним. Если бы не пришел Том. От них Тобиаса начинало внутренне трясти. - Мама и папа тоже меня боялись,- не вопрос. В этом признаться было сложно, но Том помог и Том прав. И мама с папой его боялись. Его никто не понимает, так как Том.
[indent] Мальчик крепче прижался к Тому, а потом всё же отступил на шаг назад, но взял названного брата за руку. Сам Реддл прикоснулся к груди мальчика, и Тобиас проследил за этим движением взглядом, после понимая глаза к лицу Тома.
[indent] - Помогать невиновным. Я не был виноват. Как помогать, Том?- Тобиас догадывается, какой последует ответ. Тьма тоже уже понимает, к чему клонит ее старший друг. Она уже начинает изнывать от желания ощутить вкус мести, крови и боли. Тот вкус, который она прочувствовала разгромив деревню, которым про питалась наблюдая за боями. Она хочет действия.

Отредактировано Game Shadow (4 июля, 2017г. 11:15)

+1

6

[indent] Том чувствовал, как мальчик раздвоился. Одной частью себя он желал отомстить, совершить акт справедливости, навести порядок, выпустить ненависть, принести смерть и снова обрадовать британца в знак благодарности да собственного детского эго. Второй же желал огородится от мира, закрыться и не видеть его тёмных тонов, спрятавшись за названного брата. Всё это читалось по объятиям, по движением, по мимике, по словам. Том понимал, видел, отслеживал, однако оно едва ли вообще отменяло того, что испытывал сам волшебник. Реддл не желал тянуть, хотел как можно скорее увидеть смертельное зрелище, процесс и его последствия. Уже горел внутри, бурлил, желал насладиться и вдохнуть аромат смерти, которым совсем скоро, как предполагал  британец, насытится воздух.
[indent] - Они глупые трусы, Тобиас. И хотели бы, чтобы таких, как ты и я, вообще не было, - юноша не отходил мальчика, то и дело касался его рук, плеча, взял за ладонь по итогу. - Если бы они знали, что я к тебе приду, то может быть убили тебя, но страх перед твоей, Тобиас, не чьей-то ещё силой их остановил. Потому, что наша сила оберегает нас, и я с тобой, - Реддл говорил довольно оживлённо, не сухо, уверенно, даже периодически менял свои интонации. С прищуром осмотрел окружающий мир, словно бы разделяя его на «мы» и «они все», а затем уставился прямо в глаза мальчику, не думая уводить от него глав. Он лишь желал дожать обскура в готовности сделать всё, чтобы добиться поставленной цели.  - Но такие только мы, Тобиас. Другие себе могут не помочь, им будет больно и страшно. Всю их жизнь, всегда, как было тебе, - прозвучало тише, обращёно прямо в душу. Плюс детей состоял в том, что им не нужны разные и сложные слова. Можно повторяться, можно строить простейшие конструкции - так даже лучше, потому что юное сознание так понимало, впитывая в себя каждое слово. - Наказать тех, кто виноват - вот как можно помочь им. Показать всем, что такие, как ты и я, могут защитить себя, находить друг друга, мстить. Наказать, и больше не позволить им причинять боль, не терпеть и использовать данную природой силу. Потому что она есть, потому что это правильно и справедливо. Они боятся, Тобиас, а не ты или я.

+1

7

[NIC]Tobias Holzer[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2pXCL.gif[/AVA]
[indent] Слова Тома расшатывали эмоциональное состояние мальчика. Тобиас привык верить названному брату, слушать его и слушаться. Тобиас ловил каждое слово Тома, понимал все, что старший друг хотел до него донести и видел ужасный картинки того, если бы эти плохие люди добились бы своей цели. Он никогда не встретил бы Тома. Никогда не почувствовал бы себя в безопасности. Так бы и не примерился с собой. Том помог. Том рядом. И Том хочет чтобы Тобиас помог остальным, таким же как они. Мальчик волновался, сопереживал и прочувствовал каждое слов, которое произнес Реддл. Он оглядывается по сторонам, всматривается в лица прохожих, начинает бояться их, ненавидеть их, как ненавидел всех  в своей деревне. Почему они хотят их убить? Почему они хотели, чтобы Том его не нашел? Почему они такие жестокие? Какие знакомые эмоции, не правда ли? И с каждой новой секундой, каждым новым словом англичанина, они все ярче, все отчаяние. А темная субстанция внутри ребенка, пользовалась этим, чтобы захватить контроль. Чтобы как в тот раз, в деревне, показать сородичу, что она может, как она смогла вырасти за те дни затишья, и какой жестокой она может быть. Последние дни паразит пытался исключительно воспоминаниями по походе к друзьям Тома, о тех кровавых боях, что там были. И, конечно, это не могло утолить аппетит темной материи. Только раззадорить. И побудить выложится в нужный момент, в правильный момент, когда сильный сородич разрешит, затрачивая все свои силы.
Тобиас, или уже не совсем он, чуть отдаляется от Тома, но руку его пока не отпускает и смотрит на Реддла очень внимательно, изучающие. И в это время его глаза постепенно заволакивает тьма, а вокруг начинает витать темная пыль. Паразит услышал и понял своего сородича, ему не терпится преступить к «пиру», но ему надо еще кое-что знать.
[indent] - А ты будешь рядом, Том? Будешь потом доволен мой? – два самых важных вопроса для паразита и для носителя, который все еще воспринимает реальность. Поддержка Тома, его похвала, просто его наличие рядом достаточный аргумент для Тобиаса, чтобы окончательно доверился своему второму «я», и дополнительный повод для тьмы буйствовать сильнее, ловя восхищение, которое испытывает англичанин наблюдая за ним.

Отредактировано Game Shadow (9 июля, 2017г. 18:05)

+1

8

[indent] Тобиас согласен. Тобиас готов. Обскурия с ним солидарна. Она хочет выйти в мир, крушить, убивать и забирать чужие жизни. Том это почувствовал, точно зная, что именно уловил. Он выучил мальчика, подстроил его, выправил под необходимую для себя опцию, потому теперь принимал результаты. Такие желанные и будоражащие воображение. Сейчас Реддл был готов сказать что угодно, предложить всё, что угодно, лишь бы только получить то, что сотрясало его в желании изнутри. И Тобиас, ах, Тобиас, упростил задачу ещё больше, озвучив свои вопросы.
[indent] - Я буду смотреть только на тебя, Тобиас. И гордиться так, как никем раньше, - британец и сейчас словно бы только обскура и замечал, игнорируя весь мир кругом. Он даже не врал: отводить взгляда от того грандиозного шоу смерти и магии, что должно было развернуться, юноша в самом деле не планировал. Почти шепчет, вкрадчиво. А в глазах танцуют черти, а в словах тьма внутри мальчишки могла уловить желание, нетерпение и кровожадность. Да, старший сородич действительно хотел, чтобы обскурия вышла в свет. Хотел увидеть её всплеск. Более того: только этого сейчас и хотел, только этого и ждал. В негативном смысле слова воодушевлён. И разве сие не то, чего ждал паразит? Бросьте, Том прекрасно знал, что этого. Волшебник, как только обнаружил мальчишку, мечтал о данном дне, успокаивал и мотивировал себя запланированным зрелищем, когда приходилось терпеть свет ребёнка, оставшийся и приумножавшийся в нём. Теперь же всё, тянуть не более нужно. Ход событий предрешён, все необходимое подстроено, все пешки на месте. Реддл готов начать, одобрив дальнейшие действия обскурии. Пускай. - Я верю в тебя. Давай.

+1

9

[NIC]Tobias Holzer[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2pXCL.gif[/AVA]
[indent] Ответ получен, и больше ничего не останавливает обскурию, чтобы полностью потерять форму. Тобиас потерян где-то внутри себя, но он разделяет желания своего второго «я», и если не желания убивать, то желание защитить себя, Тома и добиться справедливости. Поэтому перевоплощение происходит плавно, но быстро. Обе сущности взаимодействуют гармонично, находя точки соприкосновения, и не отвергая друг друга. Но, когда на месте мальчика появляется черное бесформенное облако, происходит нечто, чего не было в прошлый раз. Это было похоже на взрыв изнутри, который там же  был подавлен. На миг черная масса тумана и песка окрасилась в ярко алый, разрослась и будто стала более агрессивной, более колкой. Для этой субстанции уже нет ориентиров, и даже фигура Тома для нее плохо различима, ей движет лишь одно желание – убивать и разрушать. Сколько силы, сколько мощи. Магия, живущая внутри мальчика, никогда не чувствовала себя настолько всемогущей. Она ловит знакомые волны того, кого признавала сильным и опытным, но не хочет в этот раз тратить на него время, красуясь, она вздымается воздух и черным дождем обрушивается на  соседний дом, не оставляя людям даже шанса выбежать из него. Постройка рассыпается до основания на глазах, а обскурия уже переходит к следующему дому, сметая и осушая тела медленных прохожих, которые ей попадались. Ей не важны мотивы, которые двигали Тобиасом, для нее мальчика пока нет, и сейчас он не вернется, потерянный в своей же магии, которую приумножал артефакт, сейчас тоже поглощенный тьмой. Обскур лишь убивает, чувствует чужую боль и чужой страх – эмоции, которые он различает лучше всего, и благодаря им и артефакту лишь больше жаждет крови и смерти. Он проносится смерчем по кварталам, вокруг того места, где остался Реддл, всегда возвращаясь, но ненадолго, лишь по тому, что он все еще ощущал что-то схожее, родное, «свое» в англичанине. Потому что привязанности так просто не стереть. Но это всего лишь секунда, потом темное облако вновь поднимается в воздух и резко падает, разбиваясь на землю и расходясь по улочкам, унося жизни людей. Потом вновь собраться, потому что на подобный трюк затрачивается много  энергии и душевных, как и физических, сил восьмилетнего мальчика, даже усиленного артефактом, не хватает, чтобы «растягиваться» на большие расстояния. Хотя это, безусловно, эффективный способ убийства.
  [indent] Шум. Паника. Прячущиеся или убегающие люди – обскурия не замечает ничего. Она только наслаждается совей свободой и своей силой. Она не думает останавливаться и не чувствует конца. Но ведь конец будет. Всегда и у всего есть конец. Не ребенку это объяснять. Дети не знают чувства меры. Они хотят все, всегда и сейчас. Сейчас! А ведь обскурия познает мир через детское сознание своего носителя. Она тоже не может почувствовать, что насытилась, что ее собственных сил осталось мало, что надо остановиться. Ей мешает артефакт, который создает иллюзий все возможности, который преумножает то малое и не дает тьме услышать почувствовать близкий конец. Она занята одним – она стирает с  лица земли часть маггловской столицы. Она долго ждала подобной возможности. Она уже давно «просилась на волю». Она почти утратила связь с самим носителем, будучи отдаленной от него артефактом. Но связь все же есть, как и надежда, что отчаянная мысль «хватит» будет услышана. Ведь ни у кого: ни у тьмы, ни у ребенка, который сейчас служит лишь источником силы, не возникало подозрений, что в их ослабевшей связи виноват артефакт, дающий такую, долгожданную мощь. Это же подарок Тома. Тома, который на них смотрит, и которого обскурия ощущает рядом, врываясь в очередной дом.

+1

10

[indent] Когда буквально в полуторах метрах от него появились две знакомые фигуры посредством предоставленным и запущенным им порт-ключами, он отреагировал не сразу. Мальчишка как раз тогда принялся терять форум, размываться; щелчок, вспышка, и ребёнок перестал быть человеком совсем.
[indent] Оно случилось. То, что так усердно планировал и постоянно обдумывал Том, наконец-то развернулось прямо перед его глазами. Артефакт сработал - волшебник увидел, как именно; обскур сорвался - волшебник увидел, как именно. Он не переживал о том, что кто-то его увидит. Свидетели в любом случае окажутся мертвы, потому тот самый момент, когда можно просто наслаждаться - вот он, прямо сейчас. Реддл внешне оставался спокойным, однако на деле почти не дышал. Он впился в развернувшуюся картину всей своей злой и тёмной натурой, с замиранием сердца отслеживал каждый момент. Разрушения, смерти, крики, шумы, хрусты, ветер, нестабильный, то и дело возвращавшийся к Реддлу чёрный сгусток чистой магии. Обскурия даже в взвинченном и с усиленном артефактом, границы которого Наследник не знал, состоянии продолжала узнавать британца, наблюдать, искать реакции, крутиться вокруг, что также было предсказуемо. Пострадают все незнакомые, чужие, злые люди, но не Том, ни в коем случае. В его тёмных глазах то и дело колыхалось алое кровавое дно, придавая глазам совсем пугающий, нечеловеческий, потусторонний вид. Наследник Салазара Слизерина, темнейший из ныне живущих волшебник наслаждался, получал удовольствие, гордился.
[indent] Превосходная, неповторимая картина. Её он запомнит на всю жизнь. Пускай обскурия - удивительный, неповторимый, уникальный паразит - видит это и запомнит перед тем, как исчезнуть. Реддл же пронесёт эту историю через всю жизнь, каждый раз смакуя воспоминания и какой-то частью себя желая повторения.
[indent] В какой-то момент он, спокойный на первый взгляд, ненадолго обернулся на Вивьен и Кристофа, которые имели возможность наблюдать это всё собственными глазами в прямом эфире и не становиться жертвами, пока находились рядом с ними. Наследник увидел их лица, оценил гамму на лицах и в глазах. Они не ожидали увидеть подобного, верно? Даже не могли себе представить. Но вот оно: пускай смотрят и наслаждаются. Глаза британца, все также отдавая в алую потусторонность, словно бы просканировали этих двоих. Он улыбнулся абсолютно удовлетворённо, вроде как и приятно, но настолько зловеще, собирательно, нехорошо и мощно, что трудно было сказать, что впечатляет больше: разворачивающаяся картина или способность глаз человека быть... такими. А потом отвернулся обратно, так ничего и не сказав. Пускай смотрят. И он смотрел. От начала и до конца. Ему самому интересно, как оно кончится. А выводы будут делать сами,но потом,  без возможности проговориться кому бы то ни было, кроме как, по сути, друг другу. Это пока что лишь на краю внимания Тома, но всё-таки было там, доставляя отдельное удовольствие и поглаживая себялюбие.

+2

11

[indent] После вторжения вездесущей, любопытной француженки Вивьен Моро в личное пространство загадочного англичанина Тома Реддла прошло чуть больше недели. Они заключили сделку, равноценную ли? Время обещало показать. Светловласая получила письмо от Реддла несколько дней назад, напоминавшее больше сухой инструктаж, нежели послание с пристрастием. Список чего надо захватить был не слишком длинным, но в нем числился человек - одна штука, а именно Кристоф Картье. Француженка понятия не имела, как ей придется объяснять рыжему, почему его друг посылает ей письма, но выбора у неё особого не нашлось. Она сама подписалась на все это, поэтому приходилось выкручиваться, как в том анекдоте "крутись теща как хочешь, но в пятницу твои похороны". Видимо Том Реддл не вдавался в тонкости межличностных отношений, считая вполне нормально попросить малознакомую девицу захватить его друга, хотя сам бы мог ему уделить каплю своего драгоценного времени. Ах, точно, она совсем забыла, что теперь вроде как работает на него, только Кристофу об этом ничего неизвестно, а говорить ей вроде как нельзя. Что за зверство? В общем, белокурая сильно не стала кипятить себе мозг, а показала рыжему письмо и просто все спихнула на Тома, мол все вопросы к нему на месте. Разумеется, она понятия не имела, что ей и Кристофу предстоит увидеть.
[indent] Девушка уладила все со своим начальством, взяв пару дней отпуска. По прибытию в Берлин вместе с Картье, она воспользовалась разовым порт-ключом, который тоже прилагался к инструктажу. Они появились ровно в тот момент, когда ребенок стал терять очертания, превращаясь в сгусток темнейшей субстанции. Что здесь происходит? Том находился неподалеку, выглядя на фоне этого всего как-то зловеще отчужденно, вросший в землю и наблюдающий за процессом. Он наверное заметил появление французов, но не спешил отвлекаться от своего занятия. Естественно, ведь происходило что-то невообразимое, уму непостижимое. Это ведь тот мальчик, которого она угощала кексами, превратился во что-то ужасное! Тобиас, точно Тобиас, так его звали. Теперь уже не мальчик, смерчем понесся по улицам, круша все на своем пути. Вивьен ошалело разинула глаза и кажется даже немного рот. Подобное француженка точно не ожидала увидеть и ведь это сенсация, сенсация похлеще всего того, чего она только могла представить! "Это... это же.. обскур" выдыхает Моро воздух, слова застряли комком в горле, она ничего не произнесла вслух. Просто не смогла, просто застыла, не сводя взгляда с темной субстанции и следя глазами за её передвижениями и разрушениями. Словно мир рассыпался в крошки. Крики, вопли! Паника. За какую-то долю секунду все вокруг превратилось во всеобщей хаос. По телу Вивьен побежали мурашки, когда субстанция возвращалась на какой-то миг, но неподалеку был Том и субстанция вновь уносилась прочь сеять смуту, неразбериху и ужас на головы людские. Подумать только, это темное нечто, которое осталось от мальчика не трогало Реддла. Ветер подул в лицо француженки, теребя белокурые локоны, она схватилась за колдограф, щелкая по инерции. Журналистам нельзя теряться, они всегда должны быть наготове! Том Реддл не соврал, преподнес сенсацию на блюде, да, еще какую масштабную! Кажется подпольная газета разойдется с невероятным успехом и шумом, превратившись в шедевр и став её дебютом. Жаль, пока имя её будет покрыто тайной, но это необходимая мера. Через объектив Моро видела как рушится мир в квартале от неё, то есть от них, она же не одна на этом празднике тщеславия одной туманной кандидатуры.

Отредактировано Vivien Moreau (14 июля, 2017г. 23:16)

+2

12

[indent] В прошлую встречу мадмуазель Моро смогла развеять некоторые сомнения и страхи рыжего юноши, но все-таки наиболее глубокие переживания Кристофа были связаны с молчанием Тома Редлла. Картье смог узнать характер англичанина за несколько лет их общения и понимал, что сейчас пытаться навязать себя Тому - это только вредить и самому себе и их и так очень странным взаимоотношениям. Француз боялся Реддла, уважал его, был в состоянии проникнуться идеологией и силой англичанина, но не мог принять нужную Тому манеру поведения. В силу характера и воспитания, Кристоф относился ко многим вещам проще и безрассуднее, чем того требовали обстоятельства. Один раз можно простить такое отношение, разумеется проведя воспитательную беседу до прощения, второй раз нужно быть более требовательным и серьезным. А на третьем, когда юный волшебник в принципе оказывается не способным понимать казалось бы очевидные вещи, отлична должна помогать наглядная демонстрация последствий необдуманных действий. Даже если пока эти последствия прямо не направлены на француза. Эту или какую иную цель преследовал Том приглашая Кристофа с его подругой в Берлин, Картье, конечно, не задумывался, однако чувствовал, что никогда не сможет именно это путешествие. Что именно оно будет во многом определяющим в их последующем общении с Томом. Слишком уж многое позволил себе француз в последнюю встречу с Реддлом, и последний не оставит это без внимания.
Почему записку передала Вивьен и как теперь и Вивьен связана с Реддлом, Картье пока не спрашивал. По природе все люди эгоисты, и француз был с одной стороны рад, с другой озадачен тем, что Том наконец о нем вспомнил и хочет его видеть, что совершенно не подумал о своей возлюбленной, которую тоже судя по всему Реддл хочет видеть. Кристоф оказался зацыклен на себе, своем волнении и страхе, что Вивьен невольно отошла на второй план. К тому же не она ли несколько дней назад убеждала Кристофа, что все хорошо? Своим любимым надо верить - хорошая отговорка для эгоизма.
[indent] Они прибыли в Берлин в точно указанное время, и в первые минуты Кристоф совершенно не понимал, что происходит. Он изумленно смотрел на то, как мальчик, с которым он провел несколько дней, к которому успел привязаться, превращается во что-то странное, бесформенное и пугающее. Картье наблюдал за развернувшимся действом затаив дыхание и не в силах оторвать взгляда от смертоносной бури, когда так в его голове происходил медленный мыслительный процесс, который подводил юношу к ужасным выводам. Ему говорили. Его предупреждали. Он знал, кто такие обскуры. Но тот мальчик... Кристоф вспоминал моменты, которые он провел с ребенком наедине, и он никогда не видел в Тобиасе тварь, желающую убивать. Он никогда не относился к ребенку как к чему-то особенного, чего нужно было бояться. А бояться всё же стояло - сейчас это Картье понимая ясно, наблюдая, как темная материя разрушает некоторе дома др основания.
Странно, но Кристоф сейчас не думал о том, что обскурии может зацепить и его с Вивьен. Он не боялся смерча, за которым следил его взгляд. Картье боялся Тома. Того человека, который ему не давал покоя несколько дней. Того, кто и раньше не был чутким и заботливым. Того, кто специально ухаживал за мальчиком, чтобы потом убить его. Картье был в ужасе от бесчеловечности этого поступка, от его аморальности, от его масштабов. Кристоф перевел взгляд на две человеческие фигуры рядом с собой, и что он увидел? Торжествующего и упивающегося своей властью Реддла, ведь если бы не он, то мальчик бы не попал в Берлин. Эти бы люди были живы. Их убил Том, он же убил и Тобиаса, потому что что-то кричало во французе, что сегодня жизненные силы мальчика кончатся и он растворится вместе с темной магией. В Картье что-то перевернулось, что-то сломалось, и остался только тот фундамент, который Реддл первый раз закрепил болью в австрийском лесу.
[indent] Правда помимо англичанина, рядом с Кристофом стояла еще одна фигура. Женская фигура, на чьем лице юноша тоже не увидел ужаса. Вивьен схватилась за колдограф, и снимала, снимала, снимала. Будто вокруг ее нет торжества смерти. Будто эта темная масса не живой человек, который оказался здесь как и они сами волю только одного волшебника. Многим ли они для Него отличались от Тобиаса.

+1

13

[NIC]Tobias Holzer[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2pXCL.gif[/AVA]
[indent] Безумное, беспорядочное движение. Обскур кружил в ближайших кварталах к тому месту, где он преобразовался и упивался чужими жизнями. Он просто убивал и разрушал, периодически оглядываясь и возвращаясь к тому, кто помог обрести ему такую силу. Он красовался перед Томом, он запугивал больше, и получал от этого неимоверное наслаждение. Обскурии образуются в человеческих телах, чтобы убивать и разрушать, чтобы мстить и защищать своего носителя, которому никто не объяснил, что магия – это нормально, что он не больной и не прокаженный, что он особенный. Поэтому сейчас, круша город, темная магия выполняла свое прямо предназначение. Отсюда такая увлеченность процессом. Тобиас сейчас бы не услышал никого, не понял бы, даже если бы с ним заговорили его собственные родители. Мальчик принял свою вторую сущность, сделал это поздно, но согласие и мир с собой позволяли обскурии лучше владеть ситуаций, иногда быстрее захватывать контроль над детским телом, а сейчас позволяли быстрее и равномернее питаться жизненными силами ребенка, чтобы больше убивать, чтобы больше разрушать. Больше. Больше. Больше криков, ужаса и смертей.
Но силы, как физические, так и эмоциональные, у ребенка не просто не безграничны, но и очень малочисленны. Без подарка Реддла вряд ли бы их хватило больше чем на пару улиц с высокими и каменными домами, полными жителей. Но артефакт увеличивал то немного, что имел Тобиас. Позволял обскурии сильнее бушевать, проносясь вихрем по городу, позволял быть больше и смертоноснее. И не давал почувствовать, как у мальчика заканчиваются силы. Обскурия просто не получала тревожных знаков от своего носителя. Та энергия, которой она питалась, поступала к ней пусть и в меньших, но достаточных количествах, тогда как сам Тобиас пропадал, изнемогал и уже физически чувствовал изнурение и как из него выкачивают силы. Поэтому все оборвалось резко.
[indent] Темная субстанция зависла над одной из улиц, чувствуя что-то неправильное, что-то не обычное внутри себя, но не могла до конца понять, что же происходит. Она чувствовала, как резко сократилась энергия, что она получала, но уже было невозможно вернуться назад в тело ребенка, невозможно было даже уменьшить свою форму. Уже было слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Темная магия «таяла», не имея источника силы, вместе с ней пропадал и уже давно потерянный в себе мальчик. Только артефакт, спрятанный внутри того сгустка темной материи еще имел физическую форму, и именно он не позволил обскурии исчезнуть безболезненно, будучи материей чужеродной. Поэтому был взрыв, вызванные борьбой обскурии с самой собой и тем, что ее погубило.  Яркий, ослепляющий взрыв, окрашенный алым, который разорвал артефакт на несколько частей, который уничтожил обскурии или точнее она уничтожила сама себя. И не осталось ничего, ни мальчика, ни темной дымки. Кругом все словно застыло среди пустынных, разгромленных улиц.

+3

14

Этот день придёт внезапно как ночью тать
Тот кто крепко спал не успеет встать,
И под топот копыт разномастных коней
Планета возопит от Кубы до Иудеи

[indent] Вы когда-то видели смерть обскура? Очевидно, что нет. Точно также, как и не видели ни одного обскура, зная об этих существах в общих чертах разве что из случайно прочитанных статей середины 20-ых готов этого века. Всё. А теперь смотрите: выпущенный обскур, бушующий обскур, оторванный обскур, усиленный другой магией обскур, умирающий обскур, то, что остаётся после обскура.
[indent] Оно кончилось. Тварь тёмным сгустком прогремела на несколько кварталов, разнесла в ничто близлежащие пару улиц, как и выкачала жизнь из рандомных магглов, повстречавшихся обскурии на её пути. Высасывание жизни - усиление обскура; жизней не сталось, силы мальчишеского тела кончились, артефакт не давал остановиться - смерть. Когда не осталось ничего, когда более не поглотить ничего. Процесс, который не видел даже сам Реддл, а потому испытывал восторг ещё больший, чем можно было только представить. Бал разрушения и смерти. И никто из животных не способен предотвратить это - что они имеют против чистой, запираемой и не признаваемой годами магии? Ничего. Даже большинство волшебников едва ли справились с подобным, даже сбежали бы с трудом. Превосходно.
[indent] Воздух пропитался страхом, непониманием, удивлением, смертью. Шут, гам, крики, скрипы, образование рухляди; пыль, мрак, и словно бы  умеренный климат Берлина замер, став ничем; Солнце не тёплое, неяркое, оно лишь смеялось и насмехалось, пытаясь создать контраст и игру света, однако сероватое сезонное небо не подыгрывало ему.
[indent] От твари ничего не осталось, как и от мальчишки. Том выпустил воздух всей грудью, ощутив наконец почву под ногами и возвращение себя самого в себя самого. На пальце и на шее изнутри бились и пульсировали крестражи, били в висках, вибрировали также, как и остатки души в самом волшебнике. Восхитительно. Нечто непередаваемое. Только для Наследника, стоит обскуру исчезнуть, мир кругом замер. Стал неважным; всё, что вокруг - логично, естественно, он стремился именно к такому. Получил, что хотел. Теперь, возвратившись из пограничного в относительно материальное, в прищуром осмотрелся, неторопливо покрутившись вкруг себя. Темнота глаз налита кровью, переливалась, смешиваясь с чернью. Он трансфигурировал ближайший кирпич в подобие ворона, перекинул на него магическое зеркало и оправил в небо: изучить и продемонстрировать разрушения. Можно и издалека. Это заняло совсем немного времени. Окружающие, казалось, юношу совершенно не беспокоили. Теперь он будет видеть, можно уходить.
[indent] Наконец, Реддл полноценно обернулся к Кристофу и Вивьен. Осмотрел их с лицом спокойным, но аурой исходящей от него вибрацией столь триумфальный, тёмной и странной, что мимика не нужна была вовсе, как и лишние слова.
[indent] - Невероятно, не так ли? - он самодовольно, удовлетворённо, нехорошо и воодушевлённо улыбнулся, протягивая руку Кристофу, чтобы тот взял её для тойной аппарации. Его голос - единственное, что не представляло собой пост-разрушительную тишину и стоны всё от того же. Кровавые алые отблески по-прежнему не покинули его взора, от чего взгляд был ещё более тяжёлым и смотрящим в самую суть, в самую душу глубже, чем обычно. Кистоф не мог сопротивляться и конечно же дал ему руку. Юноша почувствовал дрожь в ладони. Прекрасно. - Держитесь вместе, мы уходим отсюда, - пускай второй рукой Картье перехватит Вивьен.
[indent] Хлопок, они исчезли с разрушенного места, перед этим оставшись там единственными живыми душами. Кадры есть, событие есть, результаты эксперимента есть. Всё просто замечательно. [AVA]https://pp.userapi.com/c639824/v639824633/34b63/auOCXdgZETU.jpg[/AVA]

+2

15

[indent] Щелчок, вспышка. Щелчок, вспышка. Вивьен увлеклась. По началу она не решительно нажимала на затвор колдографа, как будто по инерции, словно её волновало мнение Кристофа, что он может о ней подумать, но вскоре натура блондинки, жадной до сенсаций взяла верх над всем остальным. Над всем этим хаосом. Француженка вошла во вкус. Журналистские черты проявлялись в полную меру. Этим стервятникам нет дела до смрада царившего под ногами, они готовы идти по трупам, главное урвать свой кусок славы. Главное написать грандиозную статью, обрушившуюся громом на ясное небо, ошеломляющую, не оставляющую никого равнодушным. Да, и кто скажите на милость, останется равнодушным, увидев половину разрушенного города, залитого кровью? Только бездушные, не способные сопереживать люди, которых единицы. Невероятно, потрясающе! Вивьен чувствовала, как в ней бурлила кровь от увиденного, предчувствовала успех. На неё снизошло вдохновение, этот невероятный подъем сил, когда хочется схватить бумагу и писать, писать, в захлеб, не останавливаясь! Приятный мандраж, не связанный со страхом, а с желанием скорее взять в руки перо и творить. Она словно побывала на месте рухнувшей цивилизации и теперь мечтала написать об этом, поведав всем, как оно было. Пусть все знают, все увидят. Всё слилось, картинки и звуки. Всё обрушилось, везде серо и грязно. Месиво. Мальчика не стало, он исчез, угас, взорвался. Оставил после себя ужасающее зрелище. Уродство улиц. 
[indent] Тобиас оказался монстром, кто бы мог подумать. И ведь его таким создали магглы, а теперь сами от этого пострадав, при чем не только они. Материалов об обскурах очень мало, когда Моро копошилась в газетных архивах своего издательства, наткнулась на одну короткую статью. Там была зафиксирована вспышка обскурии, но это крупицы в стоге сена, а теперь сама блондинка предоставит столько информации, сколько хватит на полвека вперед и всем запомнится. Она ведь хотела еще и в своей газете об этом написать, не только в подпольной, но просто акцент самих статей будет направлен на разные вещи. Теперь у француженки столько материала, сколько она бы не насобирала за все свои годы работы в издательстве и чуйка ей подсказывала, что это только начало. Все самое интересное впереди. Она готова была ликовать от переполняющих её бурных эмоций увиденного, происходящего вокруг. Все закончилось. Том Реддл обратился к Вивьен и Кристофу. Кажется в его глазах застыл торжествующий триумф. Моро лишь смогла кивнуть, соглашаясь с его словами. Она будто вовсе разучилась говорить, увидев нечто первобытное, не подвластное пространству и времени. Словно её пришибли заклинанием немоты, француженка лишь могла выдыхать и вдыхать воздух, пахнущий смертью. Соглашаться со всем. В её собственных глазах плескался восторг. Она под полным впечатлением. Придвинулась к Кристофу, чтобы самой схватить его за руку, растворяясь в хлопке аппорации. Они оставили это гиблое место, разрушенное до основания, заполненное трупами и реками крови. Освещенное игривыми, весенними солнечными лучами, блестевшими на развалинах.

Отредактировано Vivien Moreau (16 июля, 2017г. 18:01)

+2

16

[indent] Что звучало громче: крики пробегающих мимо людей, падающие остатки зданий или же щелчки колдографа, который держала в своих нежных ручках белокурая хрупкая девушка? Кристоф несколько долгих минут не мог оторвать взгляда от Вивьен, вокруг него царил карнавал смерти, а его волновала только француженка, которой были безразличны чужие жизни. Щелчки от колдографа сводили с ума, Кристоф хотел заткнуть уши, но не мог пошевелиться. У него получалось только поворачивать голову, чтобы переводить взгляд с девушки на Тома, потом на обскура, потом на жертв и разрушения. И ужасаться. Кристоф не знал, что больше его впечатляет в сцене, в которой он присутствует: мощь обскура, безжалостность Тома, для которого цель оправдывает любые средства или мадмуазель Моро, которая вела себя совсем не так, как хотел бы или как представлял бы Кристоф. Уютный, но, увы, картонный домик Картье рушился на глазах, оставляя француза беззащитным и растерянным перед реальным миром, с которым юноша почти никогда не сталкивался. Только Том показывал Кристофу моменты из настоящей жизни, только Том учил Картье, что мир сложнее, чем представляется французу. Но Том не успел, или вернее не посчитал нужным, сказать Картье, что этот мир еще и прогнил почти насквозь, что он неприятный, отталкивающий и умеющий преподносить болезненные сюрпризы. Этот урок юноша мог бы сам вынести за годы общения с Реддлом, но он осознанно не замечал и отгораживался от реальной действительности, за что сейчас больно поплатился.
[indent] Мироощущение Кристофа рушилось подобно самому Берлину, он не мог смотреть на черную тень, потому что будто чувствовал мучения (а они, по мнению Кристофа, были неизбежны) мальчика, который подпитывал эту сущность. Но не мог и оторвать взгляда, потому что Том хочет, чтобы он смотрел. Эта мысль навязчиво стучала в голове, заставляя держать глаза открытыми и взглядом следить за темной субстанцией, пока она не застыла в воздухе. Кристоф быстро сообразил, что последует в следующую секунду, он обернулся к Вивьен, хотел было придать ее к себе, но девушка так и не выпустила из рук колдограф. Кристоф был разочарован, ему было мерзко и противно. Он не хотел в этом участвовать, он не хотел смотреть, но вновь обернулся на наливающуюся алым обскурию, потому что так сказал Том.
[indent] А потом в воздухе повисла звенящая тишина. Казалось, ее можно даже потрогать. Кристоф тяжело дышал и совсем не шевелился. Он мог бы так простоять долго, не замечая ничего вокруг и смотря в никуда. Но Картье позволил знакомый голос, на который юноша не мог не обернуться.
[indent] - Да, Том. Невероятно,- ответил Кристоф, чтобы еще раз в реальности того, что видел несколько минут назад, и подал руку Тому. Юноша понимал, что ему надо бы взять за руку еще и Вивьен, но Картье этого не хотел. Не хотел прикасаться к ней. Хорошо, что она сама перехватила инициативу, не заставляя Реддла ждать. Хлопок.

+2


Вы здесь » Magic Europe: Sommes-nous libres? » ИГРОВОЙ АРХИВ » Сила в мир, прощай [15.03.1952]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC